Битва за Хельмову Падь, часть V — лестницы — это хаос
Перед вами пятая часть цикла, в котором историк разбирает битву за Хельмову Падь (I, II, III, IV, V, VI, VII и VIII) одновременно по роману Дж. Р. Р. Толкина «Две крепости» (1954) и одноимённому фильму Питера Джексона 2002 года. В двух предыдущих частях мы рассмотрели устройство противостоящих сил. В частности, мы отметили: Саруман создал войско, которое выглядело профессиональным и способным проводить сложные операции, но на практике не проделал организационной и учебной работы, необходимой для их выполнения. На этой неделе мы увидим последствия в действии, разбирая осадные операции воинства Сарумана и последние приготовления Теодена к обороне. Как знание средневековой осадной войны помогает понять катастрофический штурм крепости Саруманом? И каким образом организационные изъяны его армии порождают тактические провалы на поле боя?
Вложения в подготовку укреплений к окружению
Но прежде чем перейти к лестницам и взрывам, следует обсудить, как Теоден готовится к осаде. Знаю, кажется, будто мы добираемся до самого штурма целую вечность, однако в этом и состоит суть: успех осадных работ — и наступательных, и оборонительных — зависит прежде всего от подготовки. Кино обычно опускает этот элемент, но даже завершающий осаду приступ часто становится итогом многих месяцев тщательного планирования и подготовки.
В фильме Теодену есть чем заняться. Комплекс укреплений Хельмовых Врат явно стар и содержится не лучшим образом — особенно сам Хорнбург. Многие зубцы — так называется зигзагообразная каменная кладка наверху крепостных стен, призванная давать стрелкам надёжное укрытие и мешать нападающим взобраться на стену — растрескались или истёрлись, как и кладка вообще. Повсюду царит запустение, а времени на качественный каменный ремонт совершенно недостаточно.
На иллюстрации: множество эльфов, которых эта стена не прикрывает полностью. И зачем вообще нужны бойницы, если вы всё равно собираетесь стрелять поверх стены?
(Краткое отступление, которое больше некуда вставить. Обычно декораторы Джексона, по-моему, работали превосходно, но укрепления Хельмовой Пади — редкое исключение, особенно Стена Пади. Издали всё выглядит вполне пристойно: есть мерлоны с бойницами. Терминологическое примечание: в зубчатой кладке мерлон — высокая часть, кренель — открытый промежуток между мерлонами, через который стреляют, а вся система называется кренеляцией. Английская проверка правописания почему-то считает, что это слово пишется с одной l, хотя на самом деле их две. Бойницы расширяются наружу, увеличивая углы обстрела, и сужаются внутри, защищая лучников. Пока всё хорошо. Но вблизи оказывается, что мерлоны доходят лишь до груди; ни одна часть кренеляции Стены Пади не достигает высоты головы — кроме как у Гимли. Следовательно, лучники открыты от груди и выше. Кренели становятся бессмысленными: через них никто не сражается, все стреляют над мерлонами. Крепостные стены строили не так. Мерлон должен полностью прикрывать лучника, который затем делает шаг в сторону к низкому кренелю, стреляет, но по-прежнему прячет тело за мерлоном.)
Гимли правильно пользуется мерлоном, пока толпа эльфов зачем-то стоит, подставив под вражеские стрелы большую часть жизненно важных органов.
Запустение часто становилось проблемой защитников. Содержать крупные укрепления дорого и трудно. Земляные сооружения — например, сухие рвы, то есть траншеи, которые преграждают путь пехоте и, что особенно важно, осадным машинам, — необходимо регулярно откапывать заново: ветер и эрозия довольно быстро стирают их с поверхности. Здания, деревья и другие препятствия приходится убирать, расчищая обзор и линии обстрела, а значит, порой делать совершенно непроизводительной часть самой ценной земли. Даже каменную кладку разрушают эрозия и повреждения — особенно если она является частью живого действующего города, где не слишком щепетильные люди могут ещё и растаскивать её на строительный камень. Не случайно античные и средневековые повествования о войне постоянно описывают лихорадочный ремонт городских укреплений, когда выясняется, что город может оказаться в зоне боевых действий.
Рабочих рук для многих подобных задач у Теодена, вероятно, достаточно, но времени нет и близко. Поэтому он вполне разумно сосредоточивается на том, что успеет сделать до прибытия главных сил врага. Возможно, король ещё надеется, что те начнут с долгой подготовительной стадии и подарят ему время укрепить также каменные сооружения. Ворота быстро усиливают тяжёлыми брёвнами, а над ними строят деревянные гурдиции — временные оборонительные надстройки стен, обычно выступавшие наружу и позволявшие защитникам безопасно сбрасывать или выпускать что-нибудь в противника у подножия стены.
Люди Рохана укрепляют ворота Хорнбурга. В книге после пролома ворот на их месте возводят импровизированную баррикаду; в фильме мы этого не видим.
Он также собирает всех доступных людей и выставляет караулы. Второе может показаться мелочью, но наблюдать даже за сравнительно коротким периметром стен — особенно ночью — трудно. Нужны часовые и система, которая обеспечит их бодрость и внимательность. Помните: в этот момент Теоден ожидает долгой осады, а не быстрого штурма. Многие замки пали из-за сбоя в порядке несения караула или предателя внутри крепости, позволившего врагу тайно провести хотя бы небольшой отряд в одну-единственную башню; знаменитый пример — Антиохия в 1098 году. Поэтому поручить надёжному подчинённому следить, чтобы караулы были достаточно многочисленными и сменялись регулярно, — важная задача. Не менее важно обеспечить достаточно людей для всех смен и не изнурить защитников.
Для любой армии, которая каким-то образом, необъяснимо, должна выдержать штурм уже сегодня, это верные приоритеты — нет, я не перестану жаловаться на бессмысленный оперативный график фильма, спасибо — и Теоден энергично и решительно берётся за дело. Имей он неделю или две, можно было бы ожидать свежей каменной кладки или земляных укреплений, но времени нет. Подтекст противостояния Арагорна и Теодена в этой сцене мы разберём позднее в цикле, а сейчас замечу: Питер Джексон — думаю, непреднамеренно — прекрасно передал деловитое полководчество Теодена. План обороны прост, надёжен и действенен: запасти провизию, выставить караулы и исходить из того, что десять тысяч уруков невозможно долго снабжать в поле. Это не эффектная глубоко эшелонированная оборона Денетора, но здесь она и не требуется. Особенно с учётом местности перед крепостью, почти лишённой естественных препятствий, план Теодена хорош: попытка «поумничать» скорее всего лишь привела бы к лишним потерям на открытом пространстве перед укреплениями.
Примечание к книге: книжному Теодену перед битвой нужно сделать одновременно больше и меньше. Меньше — отчасти потому, что инфраструктура у него намного лучше. Книжный Хорнбург не пребывает в запустении: местный полевой командир Теодена недавно его отремонтировал — хороший выбор предводителя; после гибели Теодреда Эркенбранд прекрасно принимает командование. Нам сообщают: когда «дни омрачились угрозой войны», мудрый Эркенбранд «укрепил стену и сделал твердыню неприступной» (TT, 157). Как отмечалось выше, подобный ремонт перед лицом войны происходил постоянно: ресурсов на непрерывное поддержание всех крупных крепостей и укреплений населённых центров в надлежащем состоянии попросту не хватало. Эркенбранд проявил предусмотрительность, усилив единственную крепость, которая будет иметь значение, хотя из «Неоконченных преданий» выясняется, что Броды Изена тоже получили умеренные укрепления. Саруману следовало наблюдать за этим местом, и восстановление обороны должно было его серьёзно обеспокоить.
Однако самое крупное отличие заключается в рельефе, прежде всего во внешнем поясе укреплений — Хельмовом Рве, земляном валу, расположенном на некотором расстоянии перед крепостью. Эомер оценивает его в два фарлонга, то есть 440 ярдов, и называет сооружение «древним» (TT, 159). Расстояние между Рвом и главной крепостью всегда ставило меня в тупик. Невысокие наружные стены были довольно распространённым способом усилить оборону: они не позволяли осадным машинам приблизиться к основной стене, давали передовым отрядам безопасную позицию для перестрелки и могли одновременно мешать артиллерии — катапультам, а позднее пушкам — обстреливать основание стены, где легче всего пробить брешь, не перекрывая при этом линий огня воинов на основной стене. Знаменитое сочетание таких элементов можно увидеть в Феодосиевых стенах Константинополя. Но Ров расположен слишком далеко и не получает поддержки огнём главной стены. Он мог бы помочь передовому отряду не подпускать артиллерию, однако без огневой поддержки основных укреплений долго удерживать его невозможно — что и происходит. Зато он прикрывает арьергард отступающей армии и создаёт первое препятствие для приближающихся уруков. И всё же не могу отделаться от мысли: сдвинь его примерно на 240 ярдов ближе, и он стал бы намного ценнее как внешнее укрепление. Будь это историческая крепость, я бы начал изучать следы прежних поселений и выяснять, не окружал ли Ров когда-то ныне заброшенный посёлок, потому что иной причины разместить его так далеко я не вижу.
Оборону организует Эомер, а не Теоден, и сведения у него лучше, чем у героев фильма. Благодаря более широким разведывательным мерам книжного Теодена Эомер знает, что штурм начнётся очень скоро. Поэтому он немедленно занимает стены, сосредоточивая силы на самых слабых участках обороны (TT, 160). Арьергард оставляют у Рва (TT, 161): он предупреждает о приближении врага, обеспечивает ограниченную глубину обороны и, что особенно важно, даёт отставшим из войск Теодена или Эркенбранда время собраться в крепости. Гамлинг тем временем уже позаботился о припасах на случай, если приступ превратится в осаду (TT, 160). Поэтому, хотя обстоятельства — особенно сроки, силы и сведения — различаются, в обоих случаях рохиррим деятельно и умело готовятся, начиная с самых срочных и важных забот. Эта подготовка хорошо послужит им в грядущем сражении. В отличие от…
Лестницы
Лучший способ обсудить подготовку Сарумана — позволить штурму разворачиваться и комментировать события по ходу дела. Разбирая приступ, важно помнить: Саруман знал, что будет штурмовать это место, намного дольше, чем любой из рохиррим мог знать, что ему придётся его защищать. Это касается даже книжного Эркенбранда, который, судя по всему, ремонтировал Хорнбург как минимум несколько месяцев. Саруман мог обдумывать штурм годами — и рохиррим это прекрасно понимают (TT, 158). Если его войско не тренировалось и не готовилось к этому, перед нами чудовищный промах в планировании. Если же оно готовилось, но ничего лучше предложить не смогло, то перед нами ещё более глубокий провал и в развитии возможностей армии, и в стратегическом суждении того, кто начал войну настолько неподготовленным.
Потому что происходящее — почти учебный курс о том, как не следует штурмовать крепость.
Примечание к книге: в фильме штурм начинается с беспрепятственного приближения армии уруков, а более сложный книжный рельеф делит битву на несколько стадий. Теоден оставил у Рва арьергард из вестфолдцев (TT, 161); обратно они «скачут», значит, при них оставались лошади. Нам не говорят, но можно предположить, что командовал там по-прежнему Гамлинг. Вернувшись, арьергард докладывает, что «выпустил все стрелы» в приближавшегося врага, а затем организованно отступил (TT, 161). Армия наступала с факелами и потому служила лёгкой мишенью роханским лучникам (TT, 162). После этого совершенно поразительно, что воинство Сарумана не оставляет отряда защищать Ров. Если первым решающим катастрофическим провалом можно назвать рассеивание войска после форсирования брода, то это второй. Контрвалация — возведение обращённой наружу стены вокруг осадных позиций — была обычным осадным приёмом ещё со времён Античности. Мы поговорим о ней подробнее совсем скоро. Но когда враг проводит контрвалацию за тебя, не занять готовое укрепление хотя бы символическим отрядом — просто ошеломительно.
С учётом времени на подготовку у Сарумана должен был иметься передовой отряд — вероятно, конная пехота, — специально назначенный захватить Ров, который, как отмечает текст, был слишком широк, чтобы немногочисленные силы Рохана могли защищать его целиком (TT, 159). Затем отряду следовало удерживать Ров как арьергард, пока главная армия штурмовала крепость. В таком случае подошедшие позднее спасители Эркенбранда встретили бы превосходящего противника на подготовленных позициях, скорее всего без преимущества внезапности: арьергард Сарумана их заметил бы. Но, как мы уже установили, войском Сарумана командуют плохо, и ему, судя по всему, не хватает организационных возможностей, чтобы разделить силы между несколькими задачами. Эта слабость окажется роковой.
Да-да, Пожилой Мужчина и Юный Подросток: держите свои луки с усилием натяжения свыше 80 фунтов полностью натянутыми. Держите. Ещё держите. И ещё. Если серьёзно, настоящий боевой лук трудно удерживать полностью натянутым, и это очень быстро утомляет. Охотничьи луки с намного меньшим усилием натяжения плохо передают ощущения от боевого.
Армия Сарумана подходит к крепости и сперва устраивает демонстрацию: шумит, стучит копьями и так далее, пытаясь подорвать боевой дух защитников. Попытка деморализовать обороняющихся — хороший приём, и позднее в цикле мы поговорим о нём подробнее. Однако если уж вы решили устроить такую демонстрацию, следует либо поднять щиты, либо держаться за пределами дальности лука. Роханские лучники тем временем накладывают стрелы, натягивают тетивы — очевидно, без приказа — и затем просто… держат луки полностью натянутыми. Около тридцати секунд — да, я засёк. Судя по тому, что я видел у современных стрелков из боевых луков, стрелу не станут удерживать дольше, чем нужно для окончательного прицеливания, — вероятно, не больше трёх секунд. Больше эту мысль вставить некуда, поэтому замечу: боевые луки требуют огромного усилия натяжения, куда большего, чем охотничьи. Во множестве вымышленных произведений люди направляют друг на друга натянутые боевые луки так, словно это пистолеты. Но пистолет не требует непрерывно прилагать свыше 80 фунтов силы, просто чтобы удержать стрелу неподвижно. Я виню не старика, который выпустил стрелу, а его командира, позволившего лучникам натянуть тетивы слишком рано.
Все ведут себя так, будто старик-лучник только что всё испортил, но вы серьёзно? Он поражает урука в шею, под дождём, как минимум с сотни ярдов, в темноте! Будь в Рохане больше таких стариков-лучников и меньше эльфов, не думаю, что уруки вообще добрались бы до стен.
(Замечу, проблема не только у рохиррим. Арагорн отдаёт приказ, переведённый в субтитрах как «Приготовиться открыть огонь!» — хотя человек, никогда не видевший пороха, едва ли додумался бы велеть кому-либо «открыть огонь» из лука. Эльфы в ответ накладывают стрелы, натягивают тетивы и держат их около пятнадцати секунд, ожидая приказа выпустить стрелы — к счастью, не «открыть огонь». Ясные сведения о средневековой тактике массовой стрельбы из лука найти очень трудно, если не считать основных построений, но, похоже, залповая стрельба не была нормой. При таком усилии натяжения удерживать луки ради залпа чрезвычайно трудно. И не стоит оправдываться тем, что это эльфы: Леголас не выглядит намного сильнее спутников.)
Примечание к книге: в книге перестрелка несколько сложнее. Пока воинство Сарумана приближается, защитники прячутся за укреплениями, а нападающие пытаются подавить их стрелами (TT, 162). Защитники не отвечают — вероятно, берегут стрелы и силы до момента, когда те принесут наибольшую пользу. Неожиданное молчание на мгновение останавливает воинство Сарумана, «смущённое безмолвной угрозой скал и стен» (TT, 162), что снова указывает на нехватку муштры, подготовки и руководства. Множество младших офицеров и унтер-офицеров уже должны были заставлять войска двигаться, а не стоять в оцепенении лишь потому, что враг не ответил огнём, как ожидалось. Но после всего сказанного о плохой подготовке Сарумана неудивительно, что его армия разваливается всякий раз, когда хоть что-нибудь идёт немного не по плану.
Затем воинство Сарумана без ясного приказа одной плотной массой устремляется к стене, чтобы приставить лестницы. Техническое название такого штурма — эскалада: попытка преодолеть стену по лестницам или пандусам. Мне доводилось слышать, будто наличие лестниц доказывает хорошую подготовку армии к штурму крепости. Увы, нет. Войска Сарумана предпринимают, вероятно, худшую разновидность того, что Клиффорд Роджерс называет «поспешным приступом», — а такие приступы, по его замечанию, чаще всего терпели неудачу (Rogers, op. cit., p. 117). Что же здесь идёт не так? Давайте считать.
Плотная неорганизованная масса уруков атакует под обстрелом. Монтаж позволяет им довольно быстро преодолеть опасный участок, но дальность лука — около 200 ярдов — обычно пришлось бы пробегать примерно минуту. Помните: они движутся по грязи, в доспехах, и никто из них не Усэйн Болт; каждый лучник мог выпускать примерно по шесть стрел в минуту. Короче говоря, не стоит дарить им настолько удобную цель, особенно без укрытий и щитов.
Во-первых, уруки атакуют без всякого прикрытия и несут тяжёлые потери под ответным обстрелом. У них нет не только щитов, но и переносных укрытий или заслонов — обычно их называют мантелетами, — которыми в норме пользовались при таком сближении. Вместо того чтобы наступать отдельными специальными командами с конкретными задачами — в идеале ограничивая число уруков в зоне обстрела и тем самым затрудняя эльфийским лучникам выбор цели, — они несутся плотной и одновременно неорганизованной массой: редкое достижение плохой солдатской выучки. Мы видим короткую попытку подавить защитников стены стрелами, но она начинается слишком поздно — после первого опустошительного залпа — и совершенно недостаточна, чтобы прекратить обстрел.
А потом они поднимают лестницы. Лестничные приступы замков постоянно встречаются в исторической прозе и действительно происходили. Как отмечает Роджерс, подобные «поспешные приступы» обычно начинали как можно скорее, надеясь застать защитников врасплох и быстро овладеть стеной. Почти всегда имелся запасной план, потому что лестничные приступы обычно проваливались. Если вместо них можно было сделать хоть что-нибудь — применить осадную башню, которую в ту эпоху обычно называли беффруа, подвести крытый таран, прорыть подкоп, насыпать пандус через стену, подкупить предателя, что угодно, — так и поступали.
Уточним план: пробежать 200 метров, поднять тяжёлую лестницу, затем быстро вскарабкаться по ней и сразу же вступить в бой с несколькими эльфийскими мечниками. Всё это, вероятно, ещё не отдышавшись после атаки. Ну. Удачи. С этим.
Достаточно секунды размышлений, чтобы понять, насколько уязвим поднимающийся по лестнице нападающий. Вероятно, он может держать щит над головой, но не способен удобно достать вспомогательное оружие: вторая рука нужна, чтобы удерживаться на лестнице. Его противник твёрдо стоит на ногах, пользуется укрытием стены и может просто сбросить на него камень, а атакующий пытается защищаться на ненадёжной опоре. Такой замысел мог бы сработать против слабо защищённой стены, если бы нападающим удалось перебросить кого-нибудь на стену где-нибудь, запустив затем каскадный развал обороны. Но уруки предпринимают подобный приступ против дисциплинированных эльфов в тяжёлых доспехах, выстроенных на стене в несколько рядов. Честно говоря, главная проблема сцены в том, что урукам вообще удаётся закрепиться. В основном это происходит благодаря тому, что уруки без доспехов одним ударом рубят нескольких эльфов в латах, — глубоко нелепая картина, которую мы разберём на следующей неделе.
На самом деле каждого выбравшегося на стену урука немедленно должны атаковать примерно полдюжины оружий: эльфы спереди, справа и слева, а также трое за ними. Первые уруки балансируют наверху лестниц без доспехов и потому почти мгновенно погибнут; поднимающиеся за ними защищённые уруки едва ли продержатся намного дольше. Спросите любого, кто хоть сколько-нибудь фехтовал оружием ближнего боя, каково в тесном пространстве сражаться даже с двумя противниками. Каждому из этих уруков противостоят шесть эльфийских мечников. Даже получив небольшой плацдарм, они не смогут запустить каскадный развал, как на слабо защищённой стене: эльфы стоят слишком плотно. Этот замысел никогда не мог сработать.
Как же благородно со стороны этих эльфийских воинов в латах и кольчугах — вероятно, владевших оружием десятилетия, если не века, — просто стоять и позволять уруку делать огромный круговой замах, не пытаясь поразить незащищённую часть его тела, то есть всё его тело. Любой из этих бойцов легко мог бы отбить меч, после чего любой другой без труда заколол бы урука.
И это нормально, поскольку приступ и не должен был сработать. Судя по дальнейшим событиям, лестничная атака служила отвлекающей демонстрацией, чтобы минирование стены «взрывным огнём» шло без помех. Но тогда приступ можно было с пользой провести силами намного меньшего числа уруков и лишь в нескольких местах. Вместо этого воинство Сарумана бессмысленно бросает значительную часть сил на малорезультативные приступы стен с огромными потерями — расточительная демонстрация дурного полководчества. Вероятно, Саруман считал это допустимым благодаря подавляющему численному превосходству и не придавал потерям значения. Если так, он очевидно ошибался.
Особенно удивляет, насколько плохо уруки подготовлены даже к простой эскаладе. Несущие лестницы идут плотным строем, а не рассредоточиваются, чтобы снизить эффективность вражеского обстрела. У них нет укрытий. Самые простые подвижные укрытия — например, деревянные мантелеты в человеческий рост на колёсах — не так трудно изготовить или перевозить, а времени на подготовку у Сарумана было предостаточно. И, как мы увидим, лучшее средство дальнего подавления у уруков — примитивные катапульты — появляется слишком поздно, чтобы прикрыть атакующих стену огнём. В итоге уруки несут намного больше потерь, чем необходимо, в атаке, которая в любом случае была отвлекающей.
Примечание к книге: начальная стадия приступа Стены Пади развивается почти так же: применяются верёвки и лестницы (TT, 165). Если учесть, насколько искуснее Король-чародей штурмует Минас-Тирит, не думаю, что перед нами ошибка Толкина. Скорее это намеренное противопоставление самоуверенной убеждённости Сарумана в собственной силе настоящей мощи Саурона.
Главное отличие всего приступа — и у стен, и у ворот — состоит в том, что Толкин описывает его волнами: воинство Сарумана атакует, ломается, перестраивается и пробует снова (TT, 162). Это намного ближе к природе подобных атак, чем бесконечный вздымающийся вал фильма. Штурмовать стену страшно, и храбрости нападающих хватает лишь до определённого предела упорного сопротивления. И при осадах, и в полевых сражениях нередко рассказывают, как войско атаковало, было отбито, отходило на некоторое расстояние, перестраивалось и пробовало снова — порой несколько раз.
Гимли одновременно удерживает две лестницы, ударяя каждого урука раньше, чем тот успевает защититься. Представьте, насколько лучше он справился бы с более длинным оружием — например, копьём!
Тараны
Следующая стадия фильма — нападение на ворота Хорнбурга с тараном, который поднимают по дамбе. К одновременно идущему минированию мы вернёмся через минуту.
Примечание к книге: в книге порядок атак обратный: первая попытка взять ворота Хорнбурга происходит до того, как повествование переходит к стенам. Отчасти это может быть следствием выбранной Толкином точки зрения Арагорна и Эомера. Они начинают на Стене Пади, затем спешат к воротам и участвуют в вылазке, после чего возвращаются на уже ожесточённо атакованную Стену Пади (TT, 163–165), поэтому не исключено, что нападения были одновременными. В фильме лестницы уже стоят у стен к моменту, когда штурм ворот начинает подниматься по дамбе.
Уруки наступают подобием «черепахи», держа щиты над головами для защиты от стрел со стороны Хорнбурга. Это хотя бы лучше и организованнее атаки стен. Но и здесь проявляется плохая подготовка Сарумана. Заметив колонну на дамбе, Арагорн переводит на уязвимый фланг орков лучников со Стены Пади. Техническое название такого огня сбоку — продольный, или анфиладный, огонь. Попасть под него очень, очень плохо, особенно в пороховую эпоху. Но и без пороха трудно защититься от ударов сбоку, а стрелки, ведущие огонь по такой плотной массе, почти не могут промахнуться.
Уруки поднимают таран худшим из возможных способов: сбрасывая товарищей с высокой дамбы навстречу почти верной гибели при падении. Почему это не предусмотрели заранее и не оставили посередине проход для тарана?
Напомню: у Сарумана были годы, чтобы изучить комплекс Хельмовых Врат и его оборону. Возможность продольного огня с выступающей под Хорнбургом башни — на Стене Пади — следовало предусмотреть хотя бы потому, что выступающие башни строят именно ради продольного огня. С такой башни воины могут стрелять вдоль стены, и внимательный наблюдатель не мог не заметить, что в поле обстрела попадает совершенно открытая дамба. Более того, команду уруков для взятия ворот следовало специально отобрать, обучить и подготовить к этой задаче. Для такого профессионального войска не было бы ничего странного в том, чтобы построить собственный макет Хорнбурга и снова и снова отрабатывать на нём штурм этим подразделением, доводя каждое действие до совершенства. Неужели никто ни разу не сказал: «Эй, начальник, может, выставим щиты ещё и слева, к Стене Пади, чтобы не понести огромные потери от продольного обстрела?»
Затем длинная колонна уруков достигает вершины дамбы и предъявляет своё великое оружие: ничем не прикрытый таран. Разумеется, его не несёт специальное подразделение у головы колонны. Вместо этого таран проталкивают вверх по середине дамбы, сталкивая уруков навстречу гибели, — если вы ещё не поняли, весь этот приступ спланирован катастрофически плохо. Такие тараны почти всегда были крытыми: их защищал подвижный навес, порой на колёсах, порой переносной. Люди у тарана не могут прикрыться — их руки заняты — и, как мы видим, воины на надвратной башне или гурдициях без труда сбрасывают на них что угодно. Поп-культура ухватилась за кипящее масло, но чаще пользовались дешёвыми средствами: кипятком, раскалённым песком, обычными тяжёлыми камнями — и последствия были столь же жестокими. Крыша требовалась не только ради сохранения жизней. Каждый ошпаренный насмерть, застреленный или раздавленный камнем человек нарушал ритм ударов тарана.
(К слову, многие сброшенные камни просто отскакивают от уруков без всякого вреда, поскольку это лёгкий безопасный реквизит. Настоящий кусок кладки, сброшенный на шлем, был бы куда неприятнее — и, скорее всего, вывел бы человека из строя или убил. Тяжёлый камень со стены способен ударить намного сильнее, чем гораздо более лёгкий меч, а возможности даже прочного шлема с хорошим стёганым подшлемником поглощать тупую ударную травму далеко не безграничны. Об этом см. S. James, «The Point of the Sword», в Waffen in Aktion, ред. A. W. Busch и H. J. Schalles (2010).)
Больше это вставить некуда, но поступок очень странный. Стоит пробить в воротах небольшое отверстие, и уруки высовываются в него, чтобы стрелять из арбалетов по рохиррим, которые стоят не дальше нескольких футов за дверью — одного видно слева. Зачем брать медленные, тяжёлые и неудобные для перезарядки арбалеты, если можно просто воспользоваться копьём? И почему рохиррим не отвечают копьями и мечами, когда уруки почти просовываются сквозь пролом? Перед нами ещё один пример того, как Голливуд обращается с луками и арбалетами словно с современными ружьями, хотя они совершенно на них не похожи. Почти так же плохо, как сцены, где человека держат под прицелом лука или арбалета, а не на острие копья или меча.
И всё же благодаря численному превосходству — и необъяснимо несмертельным тяжёлым камням рохиррим — урук-хай добираются до ворот и начинают их проламывать. Арагорн и Гимли вынуждены совершить дерзкую вылазку через скрытую дверь сбоку дамбы. Здесь уместно отметить: защитники во время осады не просто пассивно ждали нападения. Отряды могли выходить из крепости, чтобы повредить или уничтожить вражеские сооружения, нанести потери, захватить припасы или попросту изнурить и напугать осаждающих — как при римских осадах Лилибея в 250–241 годах до н. э. или Аварика в 52 году до н. э. Задача Арагорна довольно скромна: вывести из строя таран и расчистить ворота, чтобы их снова укрепили, — с чем он отлично справляется. Нелепо лишь то, что из вылазной калитки — обычного элемента замка — невозможно куда-либо попасть, не перепрыгнув через смертельно опасную пропасть. И то, что в вылазке участвуют всего двое вместо части многочисленной пехоты Теодена.
Примечание к книге: книжная вылазка (TT, 162–164) реалистичнее. Прыгать через опасную пропасть не приходится, и участвуют не двое. Вместе выходят Арагорн, Эомер, Гимли и небольшой отряд роханских мечников. В фильме Арагорн и Гимли удерживают ворота под непрерывной атакой, пока те ремонтируют. В книге всё правдоподобнее: внезапный ужас нападения с фланга обращает врагов у тарана в бегство, создаёт краткую передышку и позволяет участникам вылазки вернуться за ворота и укрепить их. Неудивительно, что вылазка, заставшая сосредоточенного на своей задаче врага ударом во фланг, вызывает панику и рассеивает его. Люди сражаются в мучительном равновесии страха; порой достаточно небольшого внезапного потрясения, чтобы они побежали — хотя бы на время. Особенно если они так плохо обучены и управляются, как воинство Сарумана.
Одно из крупнейших различий в нашем анализе связано со временем подрыва — к нему мы перейдём через минуту. В фильме он происходит до вылазки, отчасти потому, что хронология всей битвы сжата и Арагорну почти некогда бегать к крепости, вниз к стене и обратно. Поэтому к моменту, когда вылазка расчищает ворота, Стена Пади уже потеряна, и сами ворота падают через несколько мгновений. В книге подрыв происходит намного позже вылазки и нарушает устойчивое равновесие, при котором и Стена Пади, и Хорнбург, похоже, способны бесконечно выдерживать нападения Сарумана. Арагорн, Эомер и Гамлинг даже успевают побеседовать во время короткой передышки (TT, 167).
Как и с лестничным приступом, основная идея атаки не совершенно безумна, но воплощена расточительно. Если сперва планировалось очистить стену, этот приступ вообще не следовало начинать, пока подрыв не устранил угрозу продольного огня. А с учётом времени на подготовку удивительно, что Саруман не построил специально подогнанное по размерам подвижное укрытие на колёсах для дамбы. Эллинистические и римские армии часто поднимали такие укрытия — башни или тараны — по собственным земляным пандусам. Даже для волшебника не должно было составить труда подогнать самое простое лёгкое укрытие, удобное для перевозки. Ассирийцы уже в VIII веке до н. э. сочетали личные щиты — плетёные, чтобы сделать их большими и лёгкими, но способными останавливать стрелы — с подвижными укрытиями и башнями. Вот насколько древни эти приёмы.
Фрагмент Лахишских рельефов с изображением осады Лахиша в 701 году до н. э.; источник — Википедия. Справа виден крытый таран, который под прикрытием лучников поднимают по пандусу. В центре другая пехота движется по пандусам с подвижными укрытиями и большими плетёными щитами. Чтобы понять возраст этих приёмов: катапульт здесь нет, потому что их изобретут лишь примерно через четыре столетия.
Взрывной огонь
Теперь перейдём к минированию стены. Пока продолжается остальная битва, уруки Сарумана — кажется, это одно из немногих действий, которые выполняет слаженная подготовленная команда, — помещают под стеной похожий на крупный заряд чёрного пороха и взрывают его, пробивая брешь. Оставим в стороне раскрашенного урука-«берсерка» с ярко-белым факелом — из магниевых полосок, что ли? Что у него горит? — который поджигает заряд вместо применения какого-либо фитиля.
Подкоп и минирование были обычными приёмами античных и средневековых осад. До появления пороха обычно стремились прорыть туннель под ключевой частью вражеских укреплений, а затем сжечь деревянные подпорки и обрушить туннель вместе с укреплением над ним — так произошло, например, при Никее в 1097 году. С появлением пороха возникла возможность наполнить туннель взрывчаткой и пробить брешь взрывом. Саруман не рыл туннеля, но его воинство, по существу, делает именно это: помещает пороховой заряд под стеной — в водопропускной трубе Глубинного ручья.
Вы можете спросить, почему заряд нельзя поместить где угодно. Дело в том, что замкнутое пространство — например, под стеной — направляет давление и энергию взрыва на перемещение материала стены, а не в воздушную ударную волну. Это особенно важно для взрывчатки из чёрного пороха, который горит намного медленнее скорости звука. Если просто поставить бомбу рядом со стеной, сама стена перенаправит значительную часть силы первоначального взрыва в сторону. Множество ещё почти не сгоревшего пороха разлетится прочь от стены, и значительная доля потенциальной энергии пропадёт зря. Размещённый под стеной заряд в замкнутом пространстве — и в металлической ёмкости, где давление растёт до определённого уровня, прежде чем та разорвётся, — намного эффективнее передаёт энергию.
Стоит заметить: показанный заряд в двух больших металлических горшках кажется далеко не достаточно крупным, чтобы чёрный порох выделил энергию, способную сдвинуть столько каменной кладки и подбросить огромные камни, похоже, как минимум на сто ярдов в воздух. А мы действительно видим содержимое в фильме, в отличие от книги, и совершенно ясно различаем зернёный чёрный порох. Но это не большая проблема: Саруман владеет магией и, возможно, каким-то образом усилил «огонь Ортханка», как называет его Арагорн в книге. Как бы то ни было, мощность заметно превышает необходимую: огромные куски кладки летят преимущественно в собственные силы Сарумана, ещё раз показывая его бессердечие к своим воинам. Трудно не задуматься, не оставил бы меньший взрыв его войскам больше возможностей быстро воспользоваться брешью и дал бы защитникам меньше времени встретить их организованно.
Это явно должно быть чёрным порохом. Он даже состоит из аккуратных круглых зёрен — признак зернения.
Это безусловно лучше всего подготовленный элемент нападения Сарумана. Заряды заранее отмерены, цель выбрана, элитное подразделение обучено доставить бомбу. Если вернуться к моему первоначальному разбору командного стиля Сарумана, очевидно: этому элементу он посвятил больше всего сил и внимания, поскольку тот соответствует его натуре изобретателя и ремесленника. В фильме Саруман непоколебимо уверен: «Если стена будет пробита, Хельмова Падь падёт!» — однако события показывают полную необоснованность этой уверенности. Стену пробивают, но крепостью он не овладевает. Трудно отделаться от вывода: вложи Саруман столько же труда в низкотехнологичное осадное дело — подвижные укрытия, лучшую подготовку и более тщательное планирование, — у него было бы больше шансов взять Хорнбург и с бомбой, и без неё.
По иронии судьбы, судя по увиденному, в фильме бомба совершенно бессмысленна. Хорнбург полностью господствует над Стеной Пади: если падёт крепость, удержать стену под огнём сверху и без всякого укрытия невозможно. Процитированный выше тактический замысел Сарумана поставлен с ног на голову. Именно в фильме, в отличие от книги, грубая атака Сарумана на ворота — несмотря на неудачи — добивалась успеха благодаря численному превосходству и странной несмертельности роханских камней. Продолжи силы на дамбе наступление, пока остальная армия окапывается против возможной помощи извне, — и Саруман победил бы. Разница со штурмом Короля-чародея заметна: тот сковывает оборону Гондора повсюду, но не отводит взгляда от главного удара по воротам. Король-чародей сохраняет сосредоточенность, а Саруман распыляет силы и единственное ключевое преимущество — бомбу — по всему полю боя. Для атаки единственной действительно важной точки, Хорнбурга, сил оказывается недостаточно. Взрыв Стены Пади ни на мгновение не ускоряет взятие Хорнбурга. Напротив, он гарантирует, что ещё больше защитников набьются внутрь и взять единственную важную точку на поле станет труднее. Так и происходит: в фильме только потеря Пади освобождает Арагорна для дерзкой вылазки.
Проведи уруки минирование раньше, когда взрыв мог предотвратить продольный обстрел поднимающегося по дамбе отряда, — это имело бы больше смысла. Полагаю, здесь следует видеть последствия плохой организации Сарумана. Он составил часовой план «лестницы → бомба → дамба → таран», слишком сложный для исполнения плохо организованной и подготовленной армией. Поэтому элементы происходят в неверном порядке — атака дамбы раньше взрыва — или недостаточно согласованно: уруки на лестницах слишком долго несут слишком тяжёлые потери в ожидании бомбы. Нетрудно представить, как это получилось. Катапульты — до них мы ещё доберёмся — не могут вовремя продвинуться вперёд, потому что путь загромождает плохо организованная пехота. Приступ начинается до того, как команда с бомбой занимает позицию. Отряд у ворот явно выступает преждевременно — возможно, из-за настолько ограниченной командной системы, что команды почти не знают, чем заняты остальные. Всё это напоминает провал чрезмерно сложного и плохо согласованного плана Джорджа Макклеллана по разгрому Армии Северной Виргинии при Энтитеме. Хороший план, слишком сложный, чтобы его реально выполнить, — не хороший план.
Разрушение стены вызывает новый ближний бой в самой Пади, который мы подробнее разберём на следующей неделе.
Примечание к книге: между версиями есть несколько заметных различий. Главное — момент подрыва. Минирование становится явной реакцией на неоднократные неудачи при попытках взять крепость обычными средствами. Можно великодушно предположить, что Саруман снабдил войска взрывным огнём в расчёте на необходимость очистить пещеры — иначе взять их чрезвычайно трудно (TT, 169), — но в отчаянии сперва велел потратить часть зарядов на стену.
Более того, применение взрывного огня становится ответом на неудачу, а не явно запланированной частью приступа. Сначала орки Сарумана тайно пробираются по водопропускной трубе и под прикрытием темноты накапливают небольшой отряд внутри Пади (TT, 165). Однако они начинают атаку слишком рано, терпят поражение (TT, 166), а трубу закладывают всеми найденными камнями. Лишь после этого воинство Сарумана, по-видимому, применяет взрывной огонь (TT, 167), расчищает путь и наконец выбивает защитников со Стены Пади. Взрыв явно не настолько велик, как в фильме.
Что особенно важно, книжный Саруман хотя бы снабжает уруков несколькими комплектами зарядов. Позднее мы слышим, как «языки пламени взвиваются снизу [под Хорнбургом], сотрясая камни» (TT, 170): вероятно, враг пытается разбить саму Скалу Рога или взорвать туннели — второе кажется менее вероятным, поскольку успешно завалить их не удаётся. Как бы то ни было, за отведённое время заряды явно не справляются с задачей, что несколько уменьшает похвалу Саруману за точное соразмерение зарядов с целью.
Крюки, катапульты и большие лестницы
После взрывного огня уруки всё-таки достают новые осадные орудия, которых прежде не было видно. Особенно приметны огромные лестницы, достигающие вершины Хорнбурга, и крюки, которые запускает некая катапульта. Я не решаюсь называть её баллистой: по-моему, этот термин правильнее относить к греческим и римским машинам, работавшим за счёт торсии — скручивания жил в своего рода пружину, — а не натяжения, то есть изгиба тяжёлой дуги. По существу, тенсионная катапульта действует как гигантский арбалет. Торсионное орудие может выглядеть похоже, но использует иной принцип. В Средние века тенсионные катапульты применялись, однако принадлежали к наименее сложным и эффективным типам. Требушеты с противовесом и даже тяговые требушеты, равно как и торсионные машины, были сложнее, но мощнее.
Тенсионная катапульта уруков. Для взведения здесь должен быть сложный зубчатый механизм — вроде арбалетного ворота. Чтобы по мощности и дальности машина действительно превосходила обычный лук, усилие натяжения должно быть совершенно чудовищным, далеко за пределами способности урука натянуть её руками.
Поражает, насколько поздно эти орудия появляются и как именно применяются. В частности, ими лишь забрасывают крюки на Хорнбург — откровенная трата всеобщего времени. Если уруки на лестницах не могут взять стены, то уж карабкающимся по верёвкам это точно не удастся. Воин на лестнице хотя бы может прикрываться щитом и подниматься довольно быстро. Впрочем, я очень сомневаюсь и в возможности поднять на такую высоту лестницы со столькими уруками — как с точки зрения прочности самой лестницы под изгибающей, а затем сжимающей нагрузкой, так и возможностей подъёмного механизма.
Куда удивительнее, что эти машины не появились раньше, при штурме Стены Пади. В массовом представлении катапульты предназначены для разрушения стен. Тонкую куртину они и правда могли повредить, но это не было их главной задачей. Основное назначение катапульт — разрушать зубцы стены, открывая защитников для стрел и новых катапультных снарядов и тем самым сгоняя их со стены. Причина та же, по которой лестничные приступы настолько расточительны: взять защищаемую стену эскаладой почти невозможно, поэтому сперва обороняющихся следует оттуда прогнать — и только затем приступ по лестницам получит разумные шансы на успех. Для разрушения укреплений, конечно, требовались приспособленные к метанию камней катапульты, а не крюков. Им могли помогать стреломёты, выцеливавшие защитников стены. Даже несколько таких машин при штурме Стены Пади могли подавить лучников камнями и болтами, резко снизить потери уруков и, с учётом численного преимущества, возможно, даже обеспечить успех эскалады.
Моя теория позднего появления орудий связана с беспорядком и слабым руководством армии: остальное войско загородило дорогу. В общих планах Хельмова Лощина буквально забита уруками, поэтому протащить громоздкое специальное осадное снаряжение из тыла вперёд должно быть чрезвычайно трудно. В итоге жизненно важная артиллерия появилась лишь на заключительной стадии осады — слишком поздно, чтобы принести настоящую пользу. Снова плохая организация и плохое руководство.
Так что позднее появление наконец-то пригодных осадных орудий приносит Саруману сравнительно мало чести. Он взял худшие разновидности не той артиллерии, чтобы выполнить не ту задачу, а плохое предварительное планирование и подготовка заставили её вдобавок опоздать. Перед нами ещё один случай, когда уруки имеют внешние атрибуты нарядной профессиональной армии — смотрите, большое дорогое специальное оружие! — но лишены подготовки, организации и дисциплины, необходимых для его действенного применения. Это обычная проблема армий развивающихся стран: ресурсы и деньги направляют на эффектные сверхсовременные системы вооружения — особенно реактивные истребители; взгляните на армии Ближнего Востока и на все купленные ими блестящие самолёты, пока куда более базовые возможности современной армии остаются в глубоком дефиците, — а не на скучную низкотехнологичную подготовку и дисциплину, которые дают намного большую отдачу с точки зрения настоящей боеспособности.
Примечание к книге: этих машин в книге нет — хотя крюки и длинные лестницы присутствуют. Это лишь подчёркивает контраст между профессиональной подготовкой Короля-чародея с башнями и катапультами и любительским приступом Сарумана с лестницами и луками. Снова полагаю, что это намеренный элемент повествования: настоящая сила Саурона противопоставляется дилетантской некомпетентности и беспочвенной гордыне Сарумана, а не ошибка Толкина.
Поспешные и планомерные приступы
Вернёмся к разделению Клиффорда Роджерса (Soldiers’ Lives Through History: The Middle Ages (2007)) между «поспешными» и «планомерными» приступами в средневековой осадной войне. Как он отмечает, многие армии, прибыв к укреплённому поселению — городу или замку, — которое требовалось взять, как можно скорее предпринимали «поспешный» приступ. Такие нападения с несколькими лестницами, верёвками и всем, что оказалось под рукой, обычно терпели неудачу, если только не заставали защитников города совершенно врасплох. Однако осады были столь долгими и трудными, а риску подвергалась столь малая часть армии, что небольшой шанс немедленно закончить дело оправдывал попытку. Но ни одна армия не ставила на поспешный приступ всё хозяйство — или всю осаду, — потому что, повторю, обычно он проваливался.
Поспешный приступ — в данном случае Рибадавии в Испании — из Каталога иллюминированных рукописей Британской библиотеки, Royal 14 E IV, f. 252. Рукопись на французском языке, вероятно созданная во Фландрии, датируется 1470–1480 годами.
Когда попытка предсказуемо проваливалась, армия возвращалась к тому, что всегда составляло настоящий план: блокаде — окружить место, дождаться истощения припасов и капитуляции — либо подготовке планомерного приступа, а возможно, к обоим вариантам сразу. Важным приёмом всё это время оставались переговоры. Защитники знали, что с городом или замком, взятым приступом, скорее всего, обойдутся очень сурово. Кстати, поэтому бесконечные предательства в средневековой Европе обычно наносили вред самому предателю: репутация надёжного человека была sine qua non — необходимым условием — полезных переговоров. Очевидные и заметные приготовления к планомерному приступу можно было использовать как рычаг, добиваясь сдачи крепости и избавляя себя от необходимости действительно идти на приступ.
Подготовка планомерного приступа могла включать длительный обстрел осадными машинами или подкоп. Нападающие могли строить осадные башни, которые, вопреки поп-культурным изображениям, предназначались не столько для перехода на стену, сколько для размещения огневой площадки выше неё. Оттуда стрелки били сверху вниз, расчищая участок стены для успешной эскалады — подобно тому как катапульты служили не разрушению стен, а изгнанию защитников. Армии могли даже насыпать земляные пандусы к стенам, хотя крупные античные армии пользовались этим приёмом чаще небольших средневековых: он требовал серьёзной координации. Зато сооружение «крота» — так называли земляной пандус — почти неизбежно вело к успеху, если осаждающая армия была намного сильнее защитников.
Что особенно важно, во время всех этих работ нападающие сталкивались с двумя главными угрозами: изнутри осадных линий — от гарнизона — и снаружи — от деблокирующей армии. Поэтому одним из первых дел любой хорошей осаждающей армии было строительство полевых укреплений напротив главных выходов из крепости, чтобы преградить путь внезапным вылазкам и ночным нападениям. И одним из следующих дел — полевые укрепления, обращённые прочь от осаждённой крепости, чтобы задержать деблокирующую армию. Первый вид работ называется циркумвалацией — буквально по-латыни «обнесением [крепости] стеной», — второй контрвалацией — буквально «возведением стены против [нападающего извне]». Как минимум безопасный укреплённый лагерь рядом с целью обычно устраивали даже до начала поспешного приступа: настолько это было важно.
Вывод: Саруман не слишком хорош в этом деле
Трудно отделаться от вывода: преимущественно Саруман предпринял «поспешный» приступ без всякого запасного плана на случай провала. Лучшая часть замысла — общая идея: перегрузить защитников одновременными атаками во всех точках. Вероятно, нападение на Стену Пади должно было устранить продольный обстрел дамбы — хотя тогда приступ дамбы не следовало начинать, пока Стена Пади не захвачена или не настолько связана боем, что ответить уже не может. Но худшая часть замысла — каждая деталь исполнения.
Мне вспоминается объяснение Сунь-цзы, почему осадная война расточительна: «Военачальник, не справившись со своим раздражением, пошлёт воинов на приступ подобно рою муравьёв; в итоге треть его людей погибнет, а город останется невзятым».
До сих пор мы в основном обсуждали, что силы Сарумана сделали. Но худший грех здесь — грех бездействия. Полностью сосредоточенная на приступе армия Сарумана, которой недостаёт руководства даже для того, чтобы одновременно идти и жевать жвачку, совершенно не проводит никакой подобной оборонительной подготовки. Поэтому, когда Теоден предсказуемо выходит в вылазку через главные ворота — как можно было не разыграть этот вариант заранее? Это же главные ворота! — он не встречает ни подготовленных укреплений у основания дамбы, ни построенного для полевого боя отряда уруков. А когда на фланге армии появляется Эомер — или книжный Эркенбранд, — выясняется, что подступы вообще не укрепляли. И в книге, и в фильме деблокирующая армия появляется из-за гребня, где, по всей видимости, не стояло ни разведчиков, ни обороны. В книге это намного хуже, потому что работу по созданию оборонительной линии в тылу воинства Сарумана уже выполнили за него. Хельмов Ров идеально подходит для этой роли, однако защищать его никто не остаётся.
На миниатюре из той же рукописи нападающие слева укрепляют свои позиции напротив вражеских укреплений. Обратите внимание также на использование природных преград — здесь воды — для защиты лагеря внизу по центру.
Огромную армию Сарумана невозможно разом бросить против комплекса Хельмовых Врат. Это ясно и в книге, и в фильме: войско слишком велико, а фронт крепости слишком узок, поэтому большая часть сил просто стоит и ждёт возможности вступить в бой. И всё же ни одного из этих отрядов не выделили для защиты позиции от деблокирующей армии. Причём силы Сарумана имели все возможности знать о её существовании: им должно быть известно, что значительная часть войска Эркенбранда всё ещё не найдена, — даже если забыть, что ими командует волшебник с магическим видящим камнем. Выделить несколько тысяч бойцов в арьергард, чтобы ночью укреплять позицию и разведывать возможные силы помощи, не должно было быть невыполнимой задачей.
Примечание к книге: показательно сравнение с осадой Гондора, особенно книжной. Силы Короля-чародея сразу делятся на множество групп, одновременно выполняющих разные задачи: роют линии траншей для защиты осадных машин от вылазок, развёртывают эти машины с повозок и так далее (RotK, 104–105). Они явно действуют множеством групп, потому что вступают в бой почти по всему периметру внешней стены города. Одновременно Король-чародей высылает заслон на подходах со стороны Рохана (RotK, 116), который Теоден обходит лишь благодаря умелому использованию местных проводников.
Может показаться, что вся статья — сплошная критика Джексона и Толкина, но я вовсе не это имею в виду. На самом деле, по-моему, перед нами блестящий приём повествования и один из самых удачных элементов джексоновской адаптации битвы. Как мы обсудим в конце цикла, Саруман взялся за дело, которое ему совершенно не по силам. Он лишь играет в Тёмного Властелина вроде Саурона. И его неряшливый штурм крепости выражает ту же идею. Саруман начал осаду, какой её представляет ребёнок. Здесь есть всё увлекательное: лестницы, взрывы, огромные атакующие массы воинов! Но он пренебрёг почти всей скучной тяжёлой работой, которая позволяет всему этому действовать: подготовкой, строительством простых подвижных укрытий, земляными работами и полевыми укреплениями для защиты позиции.
Но на более глубоком уровне главная ошибка ещё серьёзнее: Саруман не сумел правильно организовать и обучить армию. Штурм крепости действительно проваливается: уруки в панике отступают ещё до прибытия подкреплений — в книге это яснее, TT, 172. Как и рассеивание воинства Сарумана, провал отмечает ещё один момент, когда победу можно было добыть даже вопреки вмешательству героев. Оба случая указывают на отсутствие именно той дисциплины, созданию которой хорошие профессиональные армии посвящают столько времени.
Это не означает, что всякую армию следует строить именно так, но этой это было необходимо. Саруман продолжает составлять сложные планы с жёстким расписанием, которые прекрасно работали бы, будь его армия роботами — или дисциплинированными профессионалами, — а не орками и людьми. Надо сказать, это распространённая ошибка дилетантов: предлагать чрезвычайно сложные планы сражения, способные победить на компьютере или в кабинетном обсуждении, но настолько сложные, что воплотить их в тумане войны почти невозможно. Ни один план не переживает столкновения с противником, но планы Сарумана особенно хрупки и не имеют запасных вариантов — верный признак дилетантства.
Ни одна отдельная ошибка ещё не губит весь оперативный замысел Сарумана: численное превосходство позволяет армии оправляться от тяжёлых промахов одной только массой. Но ошибки накапливаются. Каждый небрежный приём штурма и каждый организационный просчёт уменьшают армию — буквально, поскольку убивают уруков, — понемногу сокращая запас численного преимущества. А поскольку у войска нет превосходства ни в подготовке, ни в сплочённости — и, как мы увидим на следующей неделе, ни в снаряжении, — подавляющее численное преимущество остаётся единственной монетой, которой оно может оплатить успех. Когда запас иссякает, воинство Сарумана вполне предсказуемо разваливается.
На следующей неделе мы приблизимся к самому бою и рассмотрим доспехи и оружие. Насколько хорошо и правдоподобно снаряжены эти армии и что снаряжение говорит о них?
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.