Фортификация, часть V: век промышленной огневой мощи

Нет времени читать всю статью? Резюмировать

Оригинал

Это заключительная часть цикла из пяти статей (I, II, III, IV, V) об основах фортификации — от древних городских стен до современных систем воспрещения доступа и манёвра. В прошлый раз мы проследили, как перемены в европейском осадном деле привели к появлению бастионной системы trace italienne.

Теперь разберём, как промышленная огневая мощь — а затем, вкратце, современное высокоточное оружие — изменила конструкцию и назначение укреплений. Относительная стабильность фортификации между 1550 и 1750 годами объяснялась тем, что пушки развивались, но создаваемая ими основная проблема оставалась прежней. Разрывные снаряды, новые взрывчатые вещества и промышленная способность производить их в огромных количествах принесли совершенно иной набор угроз. Крепостям пришлось приспосабливаться. Перемены с примерно 1870 года до наших дней шли очень быстро, поэтому здесь возможен лишь обзор с высоты — но он хотя бы покажет общую форму развития.

Кольцевые крепости

Несмотря на резкий рост огневой мощи, перед Первой мировой войной крепости строили из-за всё тех же стратегических задач. Франко-прусская война показала, что быстрое наступление по железным дорогам способно разгромить даже крупную державу вроде Франции прежде, чем она полностью мобилизует армию. Государства с медленной мобилизацией — Россия и Австрия — или рассчитывавшие дождаться союзников — Бельгия — хотели задержать первый натиск постоянными укреплениями, выиграв время для решающего полевого сражения. Никто ещё не ожидал, что целые фронты застынут в окопах. Крепости также могли «формировать» наступление, перекрывая одни направления и направляя противника по другим; на военном языке это называется канализировать движение. Именно так Франция строила оборону перед обеими мировыми войнами.

Европейские инженеры пришли к крепостным поясам: отдельные форты располагались взаимно поддерживающим кольцом вокруг ключевой точки. Обычно в центре находился город, но защищали теперь не столько население и администрацию, сколько инфраструктурный узел. В городах сходились дороги и железные дороги, без которых современная армия не могла быстро двигаться и снабжаться. Боеприпасы, особенно артиллерийские, по массе и объёму уже превосходили продовольствие, которое ещё можно было реквизировать на месте; снаряды, увы, на окрестных фермах не растут. Лишив врага городского железнодорожного узла, крепостной пояс резко ограничивал его продвижение. По сути, это тот же блокирующий эффект, который прежде создавали замки с конными гарнизонами.

Хороший пример — укреплённая позиция Льежа, position fortifiée de Liège (PFL). С конца 1880-х вокруг города построили двенадцать фортов разных размеров, образовавших грубое кольцо радиусом около пяти миль. Дальность и мощность артиллерии позволяли широко разнесённым фортам поддерживать друг друга тяжёлым огнём, а также прикрывать пехоту, которая во время войны должна была занять промежутки шириной примерно от одной до трёх миль. По замыслу противник не мог прорваться между фортами, изолировать их и уничтожать по одному. На практике именно это он и сделал.

По материалам Википедии: карта PFL. Нас интересуют синие форты, построенные до Первой мировой войны. Карта превосходно показывает и то, что сам город лежит в узле почти всех местных транспортных путей. Армии, желающей пройти через этот район, пришлось бы овладеть Льежем хотя бы ради его автомобильной и железнодорожной сети снабжения.

Сами форты тоже приспосабливались к новой огневой мощи. Появление устойчивых взрывчатых веществ в 1880-х вызвало «кризис торпедного снаряда» — так тогда называли продолговатую стальную оболочку с мощным зарядом. Такой снаряд мог глубоко войти в грунт под укреплением и взорваться, подняв в воздух землю вместе с защитниками. Он легко разрушал и земляные стены старой trace italienne, и кирпичные казематы полигональных фортов. Поскольку разрушение обеспечивал заряд, а не одна кинетическая энергия ядра, вести огонь можно было с большой дистанции по навесной траектории. Старые системы — например, французские форты Сере-де-Ривьера, включая Верден, — пришлось дорого модернизировать. Многие ещё перестраивали, когда началась война. PFL строилась позднее, с 1888 года, и сразу учитывала новую угрозу.

Форты больше не возвышались над местностью: их утопили в грунт и целиком отлили из бетона ниже уровня гласиса, чтобы лишить неприятельскую артиллерию прямой наводки. Тяжёлые орудия помещались во вращающихся броневых башнях, почти заподлицо с землёй, как на современных броненосцах; боезапас хранился глубоко под ними и подавался наверх. Крупный форт мог иметь два 15-см, четыре 12-см и два 21-см орудия в пяти башнях. От пехотного штурма его защищали меньшие 57-мм пушки Максима—Норденфельта и стрелки. Сухой ров давал пехоте позиции, а выступающие в него сооружения работали как капониры. Штурм такого форта без предварительного разрушения артиллерией выглядел безумием — и русские атаки на более старые укрепления Перемышля закончились именно так.

По материалам Википедии: один из нескольких типов фортов, разработанных Анри Алексисом Бриалмоном для PFL. Тяжёлые орудия размещены в башнях (чёрные круги), а гарнизонные помещения — в контрэскарпе, внешней стене рва. При обстреле такое расположение оказалось крайне неудачным.

По материалам Википедии: идеализированный разрез такого форта. Он менее точно передаёт форму сооружения, чем план выше, зато лучше показывает его вертикальное устройство: погреба боеприпасов глубоко спрятаны под укреплёнными орудийными башнями, а остальные помещения сгруппированы вокруг них.

В других крепостных поясах отдельные форты отличались — из-за рельефа и непрерывной гонки с артиллерией. Австрийский пояс Перемышля был старше Льежа: взаимно поддерживающие позиции также образовывали кольцо, галереи врезались в склоны, но многие сооружения оставались кирпичными. Французские форты Вердена к 1914 году больше напоминали Льеж, причём их усилили толстым слоем железобетона против торпедных снарядов.

По материалам Википедии, схема крепостного пояса Перемышля. Позиций здесь больше, чем в Льеже, но большинство старше и не модернизировано. Русская армия не смогла взять их штурмом и перешла к блокаде, завершившейся капитуляцией в марте 1915 года.

Крепости выглядели внушительно, занимали центральное место в оборонных планах — и в основном потерпели неудачу. Льеж, Намюр и Антверпен проектировали против 21-см артиллерии образца 1886 года. Зная это, Германия специально создала 42-см мортиру «Гамма» и знаменитую 42-см гаубицу «Большая Берта» для разрушения современных фортов. Даже не пробивавший бетон обстрел быстро делал Льеж непригодным для жизни: рушились вентиляция, водоснабжение и санитария. Конструктивная ошибка усугубляла положение — казармы вынесли в контрэскарп, внешнюю стену рва, крайне неприятное и опасное место под огнём.

Бельгийские форты всё же выиграли время для мобилизации Бельгии, Британии и Франции, но гораздо меньше запланированного месяца — хотя и больше двух дней, отведённых нереалистичным германским графиком плана Шлиффена. 5 августа немцы прорвали слабую оборону между фортами, 7-го заняли Льеж, а затем изолировали и подавляли укрепления по одному; последнее капитулировало 16-го. Намюр пал ещё быстрее, за пять дней. Гарнизон примерно в 35 000 человек был нейтрализован ценой около 900 немецких потерь.

По материалам Википедии, разрушенная броневая башня одного из фортов Льежа, 1914 год. Немецкие тяжёлые орудия специально создавались для уничтожения известных бельгийских укреплений.

Ирония в том, что падение Льежа убедило французское командование в бесполезности неподвижных фортов и привело к постепенному разоружению Вердена. Большую часть орудий сняли для окопных батарей. Между тем модернизированные верденские форты как раз оказались устойчивее к обстрелу. Французы поняли это, когда отбивали Дуомон и Во, захваченные немцами в начале Верденской битвы. Дуомон пал перед небольшой немецкой разведгруппой: гарнизон укрылся в глубине от обстрела и был застигнут врасплох. Во сопротивлялся до июня, хотя в 1915 году почти всю его артиллерию сняли, оставив лишь пару 75-мм орудий. Оба форта французы вернули только после чудовищной бомбардировки. Когда их действительно обороняли, они работали вполне хорошо.

На Восточном фронте обнаружилось другое ограничение — блокада. Пояс Перемышля уступал Льежу и Вердену, но у осаждавшей его в 1914 году русской армии не было немецкой тяжёлой артиллерии. Первые штурмы и обстрелы провалились. Осада началась в сентябре; 9 октября наступавшие австрийцы деблокировали крепость, однако к концу месяца русские вернулись. Попытки снова освободить её зимним наступлением через Карпаты — одна из катастрофических ошибок Конрада фон Хётцендорфа, почти достойная Луиджи Кадорны — стоили австрийцам примерно в семь раз больше людей, чем находилось в самой крепости. Перемышль пал от голода в марте 1915 года; сдались 117 000 уцелевших защитников. Русские всё же понесли тяжёлые потери в неразумных атаках, прежде чем просто замкнуть блокаду и ждать.

Русские ещё хуже использовали крепости против немцев. После Горлицко-Тарновского прорыва 2 мая 1915 года немцы подошли к занятому русскими Перемышлю 16 мая и взяли его 5 июня. Во время Великого отступления крепости, призванные выигрывать время, стали дорогими ловушками. В Ковно сидели 90 000 солдат; ещё около 90 000 из 1-й армии укрылись в Новогеоргиевске. Немцы осадили Ковно 8 августа и взяли 19-го; Новогеоргиевск окружили 10-го и захватили 20-го. Потеря 2 900 орудий и более миллиона снарядов стала катастрофой. Решающим преимуществом Германии была тяжёлая артиллерия, позволявшая методично разрушать форты.

По материалам Википедии, русские орудия, захваченные в Новогеоргиевске в 1915 году. Российская армия уже испытывала острую нехватку артиллерии и боеприпасов, поэтому их массовая потеря почти без ущерба для врага стала катастрофой.

Но это убийственный приговор: крепость, полезная только против врага без тяжёлой артиллерии и снарядов, — уже не крепость. Отдельные форты ещё могли долго сопротивляться, как Во или Перемышль. Однако промышленные армии располагали огневой мощью и сотнями тысяч людей: они могли окружить город крупными силами, почти не останавливая общего наступления. Предварительно построенная статическая оборона, определявшая европейскую войну со времён trace italienne, явно шла к закату. Но это Первая мировая война — укрепления как таковые вовсе не исчезли.

Апофеоз рва

Мы уже разбирали окопный тупик Западного и Итальянского фронтов, поэтому не будем повторяться. Здесь важно, как сложившиеся к концу войны траншейные сети отвечали на ту же проблему тяжёлой артиллерии, проникающих фугасных снарядов и общей плотности огня, которая погубила довоенные кольцевые крепости.

Зрелая траншейная система была одновременно глубокой и эластичной. Оборону в глубину мы уже встречали: из-за трения в клаузевицком смысле (выпьем!) наступление никогда не бывает организованнее и сильнее, чем в момент начала. Цепь препятствий и срывов превращает трение в союзника защитника; атака постепенно рассыпается от потерь, путаницы и случайностей. Крепостной пояс формально тоже имел глубину, но нейтрализация нескольких фортов ломала всю позицию. В Льеже немцы сначала прорвались между укреплениями, а потом уничтожали изолированные форты по одному. Каждый объект был известен заранее, и противник мог годами готовить удар всей доступной мощью. В деталях кольцевые крепости позволяли разбить себя по частям.

Траншейная система, напротив, разворачивалась в глубину. Наиболее последовательно это оформила германская доктрина: передовая линия, которую при необходимости оставляли; главная боевая позиция; третья линия с резервами для контратаки после истощения наступления. Позади находились оперативные резервы, которые подвозили по дорогам и железным дорогам. Британские и французские позиции не всегда были столь глубокими и упорядоченными, но тоже состояли из нескольких поддерживающих линий. Захватить передовые окопы обычно удавалось; почти невозможно было пройти вторую и третью линии с достаточным импульсом для прорыва на открытую местность.

Довольно грубая диаграмма немецкой доктрины обороны в конце войны, показывающая три линии боевых позиций. Люди на канале «Великая война» сделали гораздо лучшую диаграмму для линии Гинденбурга (1917) в качестве плаката, который, по-видимому, все еще можно купить в их магазине в ЕС. У меня есть один, он великий.

Глубина отвечала и на колоссальную артиллерийскую мощь. Передовую линию держали малыми силами, а основную массу войск прятали в тылу от первоначального разрушительного обстрела, вне досягаемости всех, кроме самых тяжёлых орудий. Передовые окопы играли роль завесы: отталкивали вражескую артиллерию назад и мешали наблюдать тыл. Это критически важно, когда пушки поражают цели за горизонтом. Артиллерия не уничтожает «всё на площади» автоматически; даже насыщенный войсками фронт в основном пуст, а эффективный огонь требует обнаруженной цели и корректировки. Лишите врага наблюдения — и его артиллерия резко потеряет эффективность. В дальнейшем скрытность станет ещё важнее.

Наконец, оборона была эластичной.¹ Идея не нова: римские границы действовали эластично на оперативном уровне, а сложные крепости допускали манёвр на тактическом. При эластичной обороне защитник не только принимает удары, но и сам совершает вылазки и контратаки — возвращает уступленные позиции и срывает планы противника.

Довоенные кольцевые крепости имели выходы для вылазок, но расчищенные маршруты простреливались противником, а промышленная огневая мощь делала прямой бросок на ничейную землю самоубийственным. Промежуточных позиций для контратак обычно не было. Соседний форт, сам прижатый к земле, не мог помочь, тем более организовать штурм захваченного укрепления. Оборона получалась жёсткой: потерянный форт почти никогда не возвращали. Исключения при Вердене объяснялись тем, что форты включили в траншейную сеть, а не их исходной конструкцией.²

Окопы Западного фронта с самого начала служили и обороне, и подготовке наступления, поэтому способность двигаться оставалась жизненно важной. Орудия укрывали в земле, под перекрытиями и за валами, но сохраняли возможность перебросить в другой сектор. Почти каждый план наступления требовал затем передвинуть батареи вперёд — хотя на практике это было чрезвычайно трудно. К концу войны от пехоты тоже ожидали быстрого перехода от обороны к контратаке при первой возможности.

Значение контратак изменило и устройство позиций. Главную линию перенесли во второй пояс окопов. Передовые подразделения должны были измотать врага и намеренно уступить первую линию; наступление останавливали на второй, главной позиции, после чего резервы из третьего пояса двигались по заранее расчищенным ходам сообщения и отбивали передовые окопы. Поскольку противник всё ещё мог продвигаться, контратаки должны были гибко переходить в оборону и обратно по обстановке.

Отсюда странная ирония: война, похоронившая города-крепости — несмотря на последующую французскую линию Мажино, — вошла в память как война неподвижных укреплений, почти не сдвинувшихся за четыре года бойни.

Полевые укрепления в современной системе

Поскольку мы подробно обсуждали, последние годы Первой мировой войны и большая часть военных разработок межвоенных лет были направлены на избегание жестокого тупика в траншеях; конечным результатом этих разработок было то, что Stephen Biddle описывает как «современная система », Включая разработки в мобильной войне (то есть танки в сочетании с моторизованной или механизированной пехотой), воздушная мощь (особенно близкая воздушная поддержка) и тактика инфильтрации пехоты (также известная как «Hutier», современная система направлена на использование мобильности, прикрытия и сокрытия, чтобы избежать подавляющей огневой мощи современной промышленно развитой войны, чтобы избежать тупиковой ситуации в траншеях и сохранить войну маневра. Не все современные военные методы охватывают современную систему, потому что это дорого и трудно, но современная система находит выражение в ряде промышленных военных доктрин, особенно тех из самых способных вооруженных сил.

Рост огневой мощи заставил многих считать наступление всесильным, а оборону и укрепления — пережитком прошлого. Эту мысль часто подкрепляют неверно переданным презрением Паттона к линии Мажино. Но ADP 3-90 Offense and Defense (2019)³ напоминает: «хотя наступление решительнее, оборона обычно сильнее» — почти прямая цитата Клаузевица: «оборонительная форма войны сама по себе сильнее наступательной… но имеет отрицательную цель» (О войне, 6.1.2, с. 358 в переводе Howard и Paret). Выпьем!

Игра «выпей за цитату из Клаузевица» по полевым уставам армии США — отличный способ очень быстро напиться. Правда, Клаузевица придётся знать: заимствования обычно не помечены.

Оборона в ADP 3-90 не статична. «Обороняющиеся силы не ждут нападения пассивно», а ищут способы истощить и ослабить врага. Даже в обороне важны манёвр и концентрация; землю можно уступить ради времени или изматывания. Это эластичная оборона современной системы, требующая ещё большей гибкости и скорости. Подвижность помогает сохранять скрытность: вступившее в бой подразделение раскрывает позицию и должно переместиться, чтобы снова исчезнуть. И, разумеется, конечная цель обороны у Клаузевица (выпьем!) — возвращение к наступлению.

Укрепления сохраняют место, но доктрина мобильности делает акцент на временных позициях, удерживаемых ради конкретной задачи и оставляемых после её выполнения. ATP 3-21.8 Infantry Platoon and Squad (2016) требует непрерывно улучшать оборону до самого отхода или начала боя. Опорные пункты блокируют и канализируют врага; инженерному подразделению сопоставимого размера нужен примерно день на их устройство. ATP 3-37.34 / MCWP 3-17.6 Survivability Operations объясняет, как усиливать местность и существующие здания. Как и в поздней траншейной войне, позиции направляют атаку в перекрывающиеся поля прямого и непрямого — артиллерийского — огня. Но обе последовательности оборонительного боя в уставе заканчиваются быстрым манёвром и контратакой: принять удар, сорвать продвижение, обойти и ударить прежде, чем враг успеет атаковать снова.

От АТП 3-21.8 Пехотный взвод и отделение, схема оборонительной позиции, чтобы остановить двухстороннюю атаку противника. Обратите внимание на использование препятствий (прямоугольников с тремя V-образными формами) для направления вражеского наступления (враг обозначен как EA RED и EA BLUE) от флангов и в перекрывающиеся поля огня. Перекрестки (с номерами АВ) планируются непрямым огнём (читай: артиллерия или минометы).

Боевые позиции из ATP 3-37.34 / MCWP 3-17.6 укреплены, но не являются крепостями. Сначала устраивают «поспешные позиции»: используют рельеф и здания, добавляя простые окопы против прямого огня. Они ещё не дают защиты сверху от современной шрапнели и фугасов. При наличии времени создают «подготовленные позиции»: усиливают маскировку, перекрытия и защищённые ходы сообщения. Улучшения продолжаются всё время занятия позиции. На подготовку некоторых вариантов нужны дни — но не слишком много: чем дольше подразделение остаётся на месте, тем вероятнее, что его обнаружат и накроют превосходящей огневой мощью. Доктрина почти не рассматривает многомесячный контакт с врагом, потому что современная система не должна его допускать; в Первую мировую именно такие условия породили траншейные сети.

Также из ATP 3-21.8 Пехотный взвод и отделение, диаграмма, показывающая, как боевое положение для бронированного транспортного средства может быть разработано в зависимости от времени, с естественной депрессией, используемой первоначально, но затем выкопанной, чтобы сделать как корпусную, а затем башенную укрытую позицию, плюс маскировочные сетки, используемые для маскировки присутствия транспортных средств от воздушного наблюдения.

Уставы учитывают и тактическое ядерное оружие. ADP 3-90 рекомендует глубину при угрозе оружия массового поражения — по той же причине, по которой она спасала от обычных артиллерийских валов в Первую мировую. ATP 3-37.34 оценивает позиции в том числе по стойкости к ядерному взрыву. Ядерное оружие выкручивает противоречие между огневой мощью и концентрацией на максимум. Обе стороны хотят сосредоточить силы в решающий момент, но одновременно рассредоточиться, чтобы один удар не уничтожил целое подразделение. Ответ — скрытность и мобильность: кратко собраться для действия и сразу снова рассеяться, не давая врагу богатой цели ни для обычного, ни для ядерного оружия.

Для постоянных базовых лагерей и передовых оперативных баз армия США предусматривает более развитые укрепления. Теоретически это не передовые боевые позиции, но им угрожают миномётный огонь и атаки повстанцев. ATP 3-37.10 / MCRP 3-40D.13 Base Camps (2017) описывает обычно прямоугольный одноярусный периметр с внутренними перегородками. Внешняя преграда сочетает колючую проволоку, физическую стену и земляные работы — ров или вал. Стену можно делать из разных материалов, но чаще всего применяются барьеры HESCO: проволочные контейнеры, которые быстро заполняют грунтом, ставят рядами и штабелируют. Это современная промышленная версия старого габиона. Как и габион, HESCO поглощает снаряды вместо рикошета и удерживает осколки. Такими перегородками делят и внутреннее пространство базы. Полный периметр может состоять из рва, стены HESCO с проволокой и дополнительных внутренних валов, ограничивающих поражение от мин и артиллерии.

https://en.wikipedia.org/wiki/Hesco_bastion#/media/File:Camp_marmal02.JPG, немецкая база в Афганистане в 2006 году, демонстрирующая интенсивное использование барьеров HESCO как для защиты внутренних структур от прямого огня, так и для контроля осколков от минометных снарядов, которые приземляются внутри базы.

Периметр дополняют боевыми и наблюдательными позициями. Башни стоят внутри, часто по углам, заподлицо со стеной: так они лучше видят подступы и пользуются защитой барьера. Ворота — «пункт контроля доступа» (ECP) — также укрепляют. К ним нельзя подъехать по прямой перпендикулярной дороге: резкие повороты и змеевидная трасса гасят скорость машины и мешают прорыву.

Из базового лагеря ATP 3-37.10/MCRP 3-40D.13 диаграмма наблюдательных позиций на стене с указанием того, как башни, расположенные с помощью стены, избегают мертвых зон, в то же время пользуясь защитой барьера (который может быть изготовлен из многих материалов, включая барьеры HESCO, а также камня, земляных работ, бетона и т. Д.).

Надеюсь, сочетание знакомо: прямоугольный земляной периметр, защита от перелезания сверху, рвы на подступах, башни внутри углов заподлицо со стеной и ворота с ломаным подходом. Так же можно описать римский походный лагерь. Причины одинаковы: оружие изменилось, но нужно по-прежнему как можно раньше видеть врага и замедлить его, чтобы гарнизон успел организовать отпор. Оба типа лагеря оставляют пространство между внешней стеной и внутренними сооружениями, снижая эффект оружия, переброшенного через периметр — гранат или дротиков. Не думаю, что американские проектировщики сознательно воссоздавали римский «карточный» форт; сходные задачи защиты войск на марше и при длительной противоповстанческой операции просто привели к сходному плану.

Кроме того, в базовом лагере ATP 3-37.10/MCRP 3-40D.13 предусмотрен стандартный дизайн прямоугольной коробки для базового лагеря. Естественно, логистические проблемы требуют значительных изменений от римского форта «игровая карта» (особенно необходимость доступа к транспортным средствам и их хранения), но общие принципы остаются поразительно похожими.

Интересно, насколько важными такие укрепления окажутся для будущей археологии американских лимесов: удивятся ли исследователи сходству баз, разбросанных на сотни миль? Так или иначе, современная война не отменила полевые укрепления, хотя мобильность остаётся центральной ценностью. А есть ли у фортификации будущее за пределами современной системы?

A2/AD и будущее обороны

Предсказывать трудно, особенно будущее, да и историки обычно занимаются не этим. Но оборонительные технологии развиваются, и несколько новых направлений могут сместить баланс от нынешнего превосходства наступления к обороне — вернув фортификацию в форме, совсем не похожей на замки и бетонные ДОТы. Эти технологии решают прежние задачи: делают атаку неприемлемо дорогой и направляют те нападения, которые всё же происходят. Поэтому их можно считать разновидностью укрепления.

Оборона и укрепление — не одно и то же. Ядерное сдерживание⁴ — в основном форма обороны без фортификации: оно опирается на угрозу почти чисто наступательного ответного удара. Противоракетная оборона, напротив, обещает «укрепить» территорию против межконтинентальных баллистических ракет. Публичная история ПРО часто начинается со Стратегической оборонной инициативы, «Звёздных войн» 1980-х, но попытки защитить города от ядерного удара восходят по меньшей мере к ракетам Nike Hercules 1958 года и поздней Nike Zeus. Теоретически они могли перехватывать баллистические ракеты собственными ядерными боеголовками, но не с достаточной надёжностью. Парк рядом с моей начальной школой был бывшей одной из тринадцати позиций Nike вокруг Вашингтона; после закрытия в 1962 году там остался радиолокационный купол — замечательная эхо-камера.

SDI не оправдала ожиданий, но с 1990-х ПРО приблизилась к практической эффективности, и такие системы создали несколько стран. США располагают наземной системой перехвата на среднем участке траектории, которой управляет Агентство противоракетной обороны с бюджетом 9,18 млрд долларов. В абсолютных цифрах это много, но лишь около 0,04% ВВП США — показатель того, что ядерный обмен считают маловероятным. Первоначальные форты Льежа стоили Бельгии примерно 0,065% ВВП, не считая столь же дорогих поясов Намюра и Антверпена, гарнизонов и обслуживания.⁵ Пока крупнейшие арсеналы США и России способны просто насытить существующую ПРО числом боеголовок. Но против меньшей ядерной державы возможность «укрепить» страну ракетной обороной уже лежит в пределах технически достижимого — особенно если рост угрозы вызовет резкое увеличение инвестиций.

Обычная война тоже никуда не исчезла. После Второй мировой традиционные крепости в основном ушли, но революция в военном деле дала высокоточные средства большой дальности. Защитник может закрывать пространство от границы или побережья угрозой ударов крылатыми ракетами и беспилотниками. Такие комплексы называют A2/AD — воспрещение доступа и манёвра: их задача не дать противнику войти в район или действовать там. Термин иногда применяют и к старым средствам вроде мин, но сегодня обычно имеют в виду именно высокоточные системы. Они позволяют державе, не способной выиграть прямую борьбу за море или воздух, всё же сделать действия врага неприемлемо дорогими и не позволить ему доставить силы на свою территорию. Чаще всего обсуждают китайскую морскую A2/AD, но такие распределённые системы, вероятно, станут устойчивым элементом обороны богатых государств, способных покупать множество сложных средств.

Связанная «стратегия дикобраза», особенно применительно к Тайваню,⁶ соединяет A2/AD с перспективой тяжёлой противоповстанческой войны, поднимая цену нападения на небольшую, но богатую страну до неприемлемого уровня. Основа стратегии — крылатые, зенитные и противокорабельные ракеты на многочисленных расходуемых и скрытных платформах: автомобильных прицепах или малых ракетных катерах, способных затеряться среди рыболовных судов. Наземная оборона опирается на рассредоточенную пехоту с переносным оружием, которую трудно уничтожить высокоточными ударами, а не на дорогие танки и самолёты. Нападающему обещают сначала пройти сквозь дальние точные удары, а затем вести долгую сложную борьбу с сопротивлением.

Современные A2/AD и «стратегии дикобраза» вполне разумно считать возвращением своеобразной фортификации. Промышленная огневая мощь XIX века раздробила единую крепость на пояс отдельных фортов; дальнейшее развитие заставило оборонительные средства ещё сильнее рассредоточиться и, главное, скрываться. Государство, вкладывающееся в мобильные скрытные комплексы A2/AD ради сдерживания нападения, занимается фортификацией: создаёт материальную инфраструктуру, которая должна остановить или удержать врага.

Так являются ли «неподвижные укрепления… памятником человеческой глупости»? Я не люблю неверные цитаты: Джордж Паттон на самом деле назвал линию Мажино «первоклассным примером памятника человеческой глупости» — именно так звучит цитата. Но в общем случае ответ очевидно отрицательный. Укрепления исторически имели смысл. Представление об их бесполезности возникло из наступательного перекоса Второй мировой. Баланс между наступлением и обороной постоянно меняется и никогда не стабилен; возможно, современное высокоточное оружие уже вновь сдвигает его к обороне, поскольку обычные наступающие силы сравнительно заметны и уязвимы, а рассредоточенных местных повстанцев теми же средствами поражать трудно.

Непреходящая ценность укреплений следует из непреходящих стратегических задач: слабая держава ищет способ сдержать нападение или изменить баланс так, чтобы получить шанс на победу; сильная — заставить конфликт развиваться на выгодных ей условиях. Пока политики действуют в такой среде, они будут искать соответствующие средства. Не все они будут фортификацией: заранее подготовленное повстанческое движение — оборонительная стратегия иного рода. Но часть средств останется укреплениями. Методы меняются, однако стратегический императив сохраняется — значит, фортификация в той или иной форме тоже сохранится, хотя её будущий облик может отличаться от нынешнего столь же радикально, как бастионный форт отличался от замка.

С Новым годом всех!

Примечания

1. Эластичную оборону и оборону в глубину часто считают синонимами. Здесь я различаю последовательный отход через несколько рубежей, использующий трение противника, и более активный манёвр с отступлениями и продвижением внутри общей оборонительной схемы. Эластичная оборона — разновидность обороны в глубину, но не всякая глубокая оборона эластична. Неэластичный замок защищает сначала внешнюю стену, затем внутреннюю и, наконец, донжон; эластичный также предусматривает вылазки и возвращение участков внешней стены уже после начала главного штурма. ↩

2. Некоторые бельгийские форты намеренно делали уязвимыми с тыла, но это оказалось катастрофой. Не существовало поддерживающей системы, которая помешала бы прорвавшему кольцо врагу последовательно свернуть форты с уязвимой стороны, как не было и вторичных позиций для контратаки. Это резко отличалось от открытого с тыла равелина бастионной крепости: за ним всегда находился бастион, способный обстрелять и отбить внешнее укрепление. Льеж получил лишь половину идеи, полностью разработанной ещё в XVI веке. ↩

3. Полевой устав армии США. Я часто обращаюсь к американским уставам, потому что значительная часть доктрины США рассекречена и доступна публике, давая ясное представление о мышлении одной из ведущих армий мира. ↩

4. Отдельные элементы ядерных сил — шахты, командные пункты и тому подобное — укрепляют чрезвычайно серьёзно, чтобы гарантировать ответный удар. Но города и обычные вооружённые силы, являющиеся настоящими целями ядерной атаки, невозможно защитить таким способом в достаточной степени. ↩

5. Для сравнения: Манхэттенский проект, по оценкам, стоил около 0,8% ВВП США за время разработки. ↩

6. Да, я назвал Тайвань страной. ↩

---

Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.