Фортификация, часть I: руководство осаждающего
Это первая часть задуманного цикла из пяти статей (I, II, III, IV, V) об основах фортификации — от городских стен до замков и полевых укреплений. Мы поговорим о том, для чего служили укрепления и как их устройство менялось вслед за стратегическими и оперативными условиями и развитием технологий. Географически мы в основном сосредоточимся на обширном Средиземноморском мире, хотя время от времени я буду сопоставлять его с другими регионами, где способы фортификации могли быть похожими или, напротив, отличаться. При таком хронологическом размахе мы, разумеется, не охватим всё — и даже большую часть — этого периода. Но, пройдясь по главным вехам, сможем разобрать основные принципы, определявшие форму укреплений, а значит, и способы их штурма.
Мы ещё коснёмся самых ранних свидетельств существования постоянно укреплённых городов, но на этой неделе начнём главным образом с проблемы укреплённого города глазами нападающего. Так мы заложим основу для понимания тех атак, которым должны противостоять создатели оборонительных систем. В частности, рассмотрим известный нам набор осадных приёмов Новоассирийской державы (911–609 годы до н. э.). Ассирийцы заслуженно считались одними из лучших мастеров осады в древнем мире, сравнимыми, пожалуй, лишь с римлянами и македонянами. Мы также обсудим стратегические соображения нападающего: как напоминает Клаузевиц (выпиваем!), политическая цель в основе своей определяет — или должна определять — ведение войны, и осадная война не исключение.
Взгляд снаружи
Начинать введение в фортификацию со стороны осаждающего может показаться странным. На деле это вполне логично: размышления об укреплениях обычно начинаются с возможностей потенциального нападающего. Осадное дело — и наступательное, и оборонительное — представляет собой случай «антагонистической коэволюции»: развития через противостояние, при котором каждая сторона приобретает новые свойства в ответ на изменения другой. Ни способы осады, ни укрепления не развиваются по отдельности — они меняются в ответ друг на друга.
Выбор исходной точки в этом процессе во многом произволен. Теоретически мы могли бы начать как с глубокой древности, так и с совсем недавнего прошлого, но из-за характера сохранившихся свидетельств разумно обратиться к раннему железному веку на Ближнем Востоке. Осадная война, несомненно, играла важную роль не только в бронзовом веке, но и до него, однако подробных источников о её практике в ту эпоху мало. Отчасти это связано с тем, что осадные работы, как мы увидим, выполняли воины более низкого статуса, редко попадавшие в искусство, сосредоточенное на царском величии и укреплении легитимности правителя.
С наступлением железного века господствующей силой Ближнего Востока стала (Ново)ассирийская держава. Её правители намеренно выставляли своё осадное мастерство напоказ: это было частью широкой программы устрашения и предотвращения восстаний, подчёркивавшей грозные возможности ассирийской армии, чья сила во многом заключалась в профессиональной пехоте. Поэтому до нас дошли полезные художественные изображения ассирийцев за осадными работами, а также неполные, но ценные сведения об устройстве самой армии. Более того, именно к закату Ассирийской державы — она пала в 609 году до н. э. — массив источников становится заметно богаче, особенно, хотя и не исключительно, в Греции. В последующие века появляются подробные описания осадных работ и даже руководства по ним; сопоставляя эти тексты с ассирийскими свидетельствами, мы можем лучше понять последние. Это удобная отправная точка: самый ранний период, для которого мы достаточно твёрдо знаем детали осадного дела. Нужно лишь помнить, что мы начинаем in medias res: развитые государства уже применяют сложные армии против весьма совершенных укреплений.
Источник: Wikipedia. Новоассирийская держава в период наибольшего расширения. Расцвет Ассирии в конце VIII и начале VII века до н. э. совпадает с появлением древнейшей греческой литературы — Гомера, Гесиода и других авторов. В Месопотамии, напротив, сохранились тексты на полторы тысячи лет старше.
Но это, конечно, далеко не самое начало. Первые укрепления в большинстве регионов мира были деревянными и, вероятно, очень простыми: зачастую лишь частоколом, иногда с приподнятым наблюдательным постом. Однако к концу VIII века до н. э. хорошо защищённые места уже имели сложные системы каменных стен и башен. Эта оговорка важна ещё и потому, что осадное дело развивалось повсюду по-разному. Именно антагонистическая коэволюция приводила к тому, что в регионах, где наступательные или оборонительные приёмы и технологии шли иным путём, позднее возникали совсем другие результаты. Особенно ярко мы увидим это на примере пороха.
Стратегические соображения
Мы уже обсуждали это прежде, но стоит ещё раз рассмотреть цели, которые обычно преследует нападающий при осаде. На практике нападения следует разделить на две категории: набег и осаду. Это разные виды атаки с разными целями. Самые ранние укрепления, вероятнее всего, предназначались прежде всего для защиты от набегов, а не от осад. Насколько можно судить по крайне скудным свидетельствам, очень ранняя — мезолитическая и неолитическая — война была сосредоточена на набегах, с помощью которых противника вынуждали покинуть территорию: жить на ней становилось слишком опасно из-за постоянных потерь.1 Для набега принципиальна внезапность: его цель — похитить имущество или нанести потери, а не остаться на месте. Поэтому защищающие от набега укрепления не обязаны останавливать врага; достаточно задержать его настолько, чтобы обнаружить нападение и подготовить ответ. В следующий раз мы как раз поговорим о подобных оборонительных сооружениях, которыми пользовались армии на марше, а не постоянные поселения.
Напротив, возникновение государств, нацеленных на территориальный контроль2 создаёт иной набор стратегических целей, при котором предпочтительным способом нападения вместо набега становится осада. Государству необходимо контролировать территорию и управлять ею. Желательно получить её вместе с уцелевшим земледельческим населением, которое продолжит обрабатывать землю, а государство станет изымать сельскохозяйственные излишки в виде налогов. Поэтому государства стремятся захватить районы сельскохозяйственного производства, чтобы извлекать из них ресурсы — как ради обогащения элиты и государственного центра, так и для финансирования дальнейших военных действий.
Цель осады укреплённого поселения — в раннюю эпоху обычно города, позднее также замка — как правило, состоит в захвате административного центра. До промышленной революции основная часть хозяйственной деятельности протекала не в городе: ценность города заключалась в том, что он был экономическим и административным узлом. Контроль над ним позволял государству управлять окружающей сельской местностью и извлекать из неё ресурсы; именно она и была настоящим призом. Здесь контроль означает создание в городе устойчивой гражданской администрации, способной собирать ресурсы с округи. Постоянный гарнизон мог понадобиться, а мог и не понадобиться, но организованное сопротивление в городе почти всегда должно было полностью прекратиться. Устойчивую гражданскую администрацию обычно не создают при помощи одной внезапной атаки, поэтому осада должна обеспечить более прочный контроль над поселением. Причём почти полный: если вы владеете большей частью города, но группа защитников удерживает цитадель, наладить стабильное управление и сбор ресурсов будет очень трудно.
К счастью для защитников, система укреплений, способная выдержать осаду, почти всегда способна предотвратить и набег. Если препятствие нельзя преодолеть после месяцев подготовки, то быстро и бесшумно справиться с ним за несколько ночных часов удастся лишь при исключительно благоприятных обстоятельствах. Впрочем, обнаружение противника и наблюдение за ним тоже очень важны при осаде. В дальнейшем мы не раз увидим, как системы фортификации вырастали из сооружений, рассчитанных скорее на отражение набега — или другой внезапной атаки, — чем осады, почти никогда не бывающей неожиданной. Поэтому нужно помнить об обоих способах нападения: налететь и скрыться либо атаковать и остаться.
Даже довольно простые укрепления заставляют осаждающего либо привести к цели большую армию, либо надолго задержаться возле неё, либо сделать и то и другое. В некотором смысле вплоть до недавнего времени «обычные» аграрные армии были средством доставки осады. Оперативное искусство в этом контексте главным образом решало трудную задачу: как доставить саму осаду — способную её вести армию — к намеченному укреплённому поселению. Способная на осаду армия велика, рассчитывает остаться надолго или сочетает оба качества, поэтому внезапность невозможна. А это создаёт вероятность сражения — на подходе к цели или уже после начала осады.
Из этого вытекают многочисленные соображения о том, как выигрывать сражения. Я не хочу уходить в эту тему, но важно отметить: в данной схеме сражение — вопрос «второго порядка», лишь событие, которое делает осаду возможной или, напротив, мешает ей. Осады крайне неприятны, и если защитник может избежать её благодаря сражению, почти всегда имеет смысл попытаться. Но принципиально сражение вторично: оно лишь позволяет начать или не допустить осаду. Важна сама осада и то, будет ли захвачен город — административный центр окружающей земледельческой округи.
Стены Иерихона
Эти стратегические и оперативные обстоятельства определяют тактическую реальность большинства осад. Армия нападающего обычно больше и сильнее — зачастую намного больше и сильнее. Если бы силы сторон были хотя бы приблизительно равны, защитник рискнул бы дать сражение, а не запираться в осаде. Поэтому главная проблема нападающего — доступ: как правило, если его армия сможет попасть внутрь поселения, этого будет достаточно для победы.
Разумеется, между нападающей армией и её целью стояли стены, хотя оборонительная система редко состояла из одних стен. Уже в очень ранних неолитических поселениях заметна забота о защите. Древнейшие известные городские стены принадлежат одному из древнейших раскопанных городов — Иерихону на Западном берегу Иордана. Это показывает, насколько мало времени прошло между появлением крупных поселений и необходимостью их укреплять. Место было заселено примерно с 10 000 года до н. э., а первая очередь строительства стены с оборонительной башней относится приблизительно к 8000 году до н. э. Каменная стена по периметру имела высоту 3,6 метра, башня — 8,5 метра. Позднее оборону усилили рвом глубиной 2,7 и шириной 8,2 метра, вырубленным в скальном основании. Таким рвом мог бы гордиться даже Рул Конинендейк — и не без основания! К тому времени главная стена достигала толщины 1,5–2 метра и высоты 3,7–5,2 метра. Это была серьёзная стена и едва ли первая оборонительная система поселения. Скорее всего, существовали и более древние укрепления из недолговечных материалов. Никто не начинает сразу с каменной стены высотой четыре и толщиной два метра, огромной башни и грандиозного рва, прорубленного в скале.
Источник: Wikipedia. Остатки башни Иерихона, построенной около 8000 года до н. э. для усиления городской стены.
Хочу особо подчеркнуть, насколько глубоко в прошлое уходит история Иерихона. Стена и башня 8000 года до н. э. старше древнейшей письменности в мире — таблички из Киша, около 3200 года до н. э. — приблизительно на 4800 лет. Во времена постройки Великой пирамиды Гизы, около 2600 года до н. э., башня Иерихона была древнее, чем сама Великая пирамида сегодня. Проблема окружённых стенами городов — и их захвата — возникла за тысячи лет до письменности. Когда письменные источники позволяют увидеть происходящее яснее, Египет, Месопотамия и Левант уже полны укреплённых городов. Гильгамеш, правивший около 2900–2700 годов до н. э., в Эпосе о Гильгамеше, сложенном примерно в 2100 году до н. э., хвалится стенами Урука. Они окружали более трёх квадратных миль и были сложены из превосходного обожжённого кирпича, а не простого сырца. Есть основания считать, что исторический Гильгамеш — или Бильгамес — действительно построил стены Урука и они соответствовали поэтическому описанию. В Египте же сохранилась Палетка городов, вероятно увековечивающая успешные осады нескольких укреплённых поселений.
Источник: Wikipedia. Ливийская палетка, или Палетка городов (около 3200–3000 годов до н. э.), предположительно посвящённая завоеванию семи укреплённых городов. Уже тогда городские башни выступают за линию стены, позволяя вести вдоль неё фланкирующий огонь. Животные, вероятно, обозначают конкретные армии или царские имена.
Земледельческий завоеватель в Египте, Месопотамии или Леванте задолго до бронзового века уже сталкивался с задачей захвата укреплённых городов. Правда, по таким изображениям трудно восстановить тактику: животные на Палетке городов обозначают армии, а не стратегию «использовать гигантскую птицу как осадное орудие». Поэтому перенесёмся к (Ново)ассирийской державе 911–609 годов до н. э. — то есть перепрыгнем через тысячелетия.
Как именно нападающему захватить такое место?
Ассирийское руководство по осаде
Речь идёт об эпохе, когда ещё не существовало крупной специализированной осадной артиллерии. Катапульту изобрели греки, и широкое распространение она получила лишь в IV веке до н. э. До этого существовали осадные машины — башни и тараны, — но не артиллерия. Для нас это удобно: современные представления отводят ей центральное место, однако до появления эффективной пороховой артиллерии в XV веке осадная артиллерия главным образом играла второстепенную, вспомогательную роль. Обычно она помогала традиционным приёмам и лишь изредка открывала принципиально новые возможности. Поэтому полезно взглянуть на систему до катапульты — в «чистом» виде, без современных предположений о задачах артиллерии.
Осады были долгим и тяжёлым делом, поэтому первым пунктом ассирийского руководства была попытка взять город без затяжной осады. Подходившая армия старалась добиться предварительной капитуляции — и чтобы избежать осады, и чтобы получить доступ к городскому рынку зерна для снабжения войск. Это заметно в ассирийских походах и особенно хорошо видно в более полных рассказах о кампаниях Александра III.
Город сдастся заранее, только если почти не надеется пережить осаду. Крупная армия движется медленно, поэтому город знал о её приближении, но вряд ли точно представлял численность, возможности и запасы врага. Зато ему была известна его репутация, и ассирийцы много делали для её создания. Лахишские рельефы украшали царский дворец в Ниневии, где их видели приезжавшие сановники. Надписи хвалились успешными осадами, жестокими карами для сопротивлявшихся городов, размерами и мощью армии — особенно профессиональной пехоты, выполнявшей основную работу. Историкам эта пропаганда чрезвычайно полезна: она сделала видимыми те части ассирийской армии, о которых источники обычно почти не рассказывают.
Если уговоры не помогали, ассирийцы стремились прорвать оборону. Стены можно было преодолеть тремя способами: пройти сквозь них, под ними или над ними. Для первого служили тараны. В кино таран почти всегда бьёт в ворота, но в древности его часто направляли на стену: надвратные укрепления обычно защищались особенно хорошо. Римляне считали, что капитуляцию можно принять лишь до момента, когда murum aries attigit — «таран коснулся стены» (Цезарь, Галльская война, 2.32).
На ассирийских изображениях тараны чаще бьют не по куртине — собственно стене, — а по башням. Башни обычно полые, ведь внутри располагаются лестницы и боевые позиции, поэтому их легче обрушить ударами. Падение башни не создаст прохода, но значительная часть действий нападающего направлена на подавление метательного огня со стен. Высокие выступающие башни были прекрасными огневыми позициями, и уничтожение нескольких делало подход к стене безопаснее. При достаточном времени таран мог пробить и стену. В отличие от катапульты или ранней пушки он точно и многократно поражает одну точку, причём гораздо быстрее, хотя пушка сообщает снаряду куда больше энергии. Для этого требовалось непрерывно работать и защищать машину от обстрела и вылазок.
Источник: Wikipedia. Рельеф 865–860 годов до н. э. Таран направлен не на стену, а на башню с лучниками. Щитоносец и лучники в ассирийской башне используют её не для высадки, а чтобы стрелять по стене сверху вниз.
Можно было проложить ход под стеной. Обычно цель подкопа состояла не в проникновении в город — узкий тоннель стал бы бутылочным горлышком, — а в подрыве основания: под стеной или башней выкапывали ход, а затем обрушивали его. Тоннель должен был пройти ниже зачастую очень глубокого фундамента. Начать в сотне метров от стены, углубиться на несколько метров и пройти под землёй ещё сотню метров требовало огромной организации труда и серьёзных инженерных знаний.
Но главным способом был штурм поверх стен. В кино это лестницы или башни, подкатывающиеся к стене и опускающие мост с толпой воинов. И то и другое бывало, но массовая культура преувеличивает их роль. Лестницы могли помочь против неподготовленных или подавленных защитников, однако при достойной обороне сами по себе почти не оставляли шансов: поднимающийся воин слишком уязвим.
Источник: Wikipedia. Штурм укреплённого города по лестницам при Тиглатпаласаре III, около 738–720 годов до н. э.
.jpg){kind=link}
Осадная башня могла доставлять воинов на стену — так её применили при осаде Иерусалима в 1099 году, вместе с другими машинами. Но чаще она служила приподнятой огневой площадкой. Если башня была не ниже башен на стенах, нападающие могли стрелять сверху вниз, лишая защитников укрытия и очищая стену. Стандартная ассирийская башня сочетала таран внизу и позицию лучников наверху. Она, по-видимому, вообще не могла высаживать войска на стену, зато превосходно подавляла защитников на длинном участке.
Башни поддерживал плотный огонь с земли. Ассирийцы, похоже, строили воинов парами: копейщик со щитом — ṣāb arîti, «щитоносец», или nāš asmāri, «копейщик» — прикрывал лучника. Лучники стреляли по высокой траектории и уступали в точности стрелкам на башнях, но множество стрел создавало «зону поражения», вынуждая защитников прятаться. Тем временем остальные элементы осадной системы могли работать у стены.
Источник: Wikimedia Commons. Парное построение лучников и щитоносцев, по-видимому, было обычным для профессиональной пехоты Ассирии. Документы часто перечисляют равное число копейщиков и лучников; такое построение применялось и при осадах, и в сражениях.
Если лестницы опасны, а башни нужны для подавления, как подняться на стену? Ответ — осадная насыпь, или рампа: земляной подъём доводили до стены, после чего атаковали прямо через неё. Для насыпи требовались огромное число людей, инженерные знания — конструкцию часто поддерживали деревянные балки, которые нужно было защищать от огня, — и безопасность солдат, подносивших землю близко к стене.
Источник: Wikimedia Commons. Штурм Лахиша. Панель из лахишских рельефов, созданных около 700–692 годов до н. э. для дворца в Ниневии, ныне хранится в Британском музее. Насыпи вмещают не только войска, но и осадные башни.
Для нападающего всё это означало чрезвычайно сложную координацию. Предстояло возвести укреплённые лагеря и осадные позиции для защиты от вылазок и деблокирующей армии. Машины нельзя было привезти с собой: они слишком велики и тяжелы, поэтому их строили на месте. Одновременно сооружали лагерь, собирали материалы, строили башни, сотнями людей круглосуточно насыпали рампу за пределами дальности стрел и добывали продовольствие. По мере приближения насыпи к стене башни и наземные лучники подавляли защитников, пока продолжался огромный инженерный проект, трудный даже без обстрела.
Армии, способные справиться с такой координацией, — ассирийцы, македоняне и римляне славились этим — повышали шансы на успех, одновременно создавая множество угроз: тараны, башни, насыпи, лучники, подкопы и лестницы для ночной атаки. Армия защитника почти по определению меньше, и её можно вынудить рассредоточиться. Именно это, кажется, показывают лахишские рельефы. Нужно учитывать художественную условность, но древние описания также говорят об атаках с нескольких направлений ради подавления противника или сокрытия главного удара. На этом строилась стратегия Сципиона Африканского при успешном штурме Нового Карфагена в 209 году до н. э.
Такой сценарий предполагает не просто большую, но и прекрасно организованную армию. Военная аристократия, привыкшая сражаться на конях или колесницах, едва ли захочет целыми днями копать рвы и сооружать насыпи. Поэтому армии нужно много солдат, которым можно приказывать. У ассирийцев, македонян и римлян это была профессиональная или полупрофессиональная пехота: опытная для сложных осадных работ и не настолько высокопоставленная, чтобы считать труд ниже своего достоинства. Позднее мы вернёмся к тому, как менялось это «руководство» у менее организованных армий.
Проблема продовольствия
Наконец, осаду можно было выиграть блокадой — это технический термин даже для действий на суше: не позволять никому входить в город или выходить, пока голод не вынудит сдаться. Теоретически этот способ менее рискован, но трудности объясняют, почему даже лучшие древние армии сравнительно редко брали укрепления измором. В стратегических играх после начала осады запускается таймер, по истечении которого город капитулирует.
В действительности невидимый таймер отсчитывает время не только для защитников с ограниченным запасом еды, но и для нападающих. Армии поглощают огромное количество продовольствия, а до появления железных дорог перевозить большие объёмы припасов на значительные расстояния по суше обычно невозможно. Для осады большого города нужна большая армия, которой требуется больше еды. Если повезёт, её добывают в округе, но стоящая на месте армия быстро исчерпывает местные запасы — особенно если защитники укрыли за стенами и еду, и земледельцев. Нападающий также опасается, что союзная городу армия придёт на помощь, навяжет сражение или, по сути, осадит самих осаждающих. Об этом мы поговорим в следующий раз.
Поэтому, хотя осаду обычно представляют как ожидание исчерпания припасов защитника, нередко всё наоборот: защитнику не нужно победить нападающего — достаточно продержаться дольше него. Укрепления строят именно с таким расчётом. Их цель не обязательно намертво остановить врага и тем более не перебить всех его воинов. Достаточно задержать его, настолько растянуть подготовку к штурму, чтобы продолжать осаду стало невозможно. Тогда армия отступит из-за нехватки припасов или изменившейся обстановки. А ещё лучше, если она вовсе откажется от осады, решив, что цена долгого штурма выше выгод от кампании в другом месте или отказа от нападения.
На этом мы остановимся. В следующий раз перенесёмся вперёд и рассмотрим развитие римской фортификации: от одноразовых укреплённых походных лагерей, предназначенных для отражения набегов, до окружённых каменными стенами крепостей поздней империи.
Примечания
Примечания
-
Подробнее о такой войне и её методах «наскочить и скрыться» см.: Azar Gat, War in Human Civilization (2006); Lawrence H. Keeley, War Before Civilization (1996). О том, как подобные набеги могли приводить к изменениям территориального контроля и эксплуатации ресурсов, см. лекцию Уэйна Ли. ↩
-
Как правило, здесь необходимо сочетание всех названных факторов. Земледелие — условие необходимое, но недостаточное. Земледельческое общество по-прежнему может вести ориентированную на набеги войну по принципу «наскочить и скрыться»; наглядный пример — североамериканский способ войны, известный как «отсечение». См.: Wayne E. Lee, “The Military Revolution of Native North America: Firearms, Forts and Politics”, в сборнике Empires and Indigenes (2011). Важна и государственная организация, но даже в войнах между государствами набег может оказаться важнее осады, если главным объектом борьбы служит не земля. Так было, например, в Западной Африке XV–XVI веков, где целью обычно становился контроль над рабочей силой, а не территорией. ↩
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.