Главные мифы о боевых искусствах и мечах Возрождения
В изучении исторического фехтования сегодня встречается огромное количество заблуждений и ошибочных представлений. Некоторые из них, однако, распространены и укоренились сильнее других. Эта страница — постоянно развивающийся проект, который в неформальной и сжатой форме пытается разбирать подобные ошибки.
Серьёзное исследование подлинных исторических источников о настоящих боевых искусствах ренессансной Европы — сокращённо MARE — всё ещё находится на раннем этапе. Немногие располагают возможностями и средствами, чтобы одинаково основательно изучать историческое фехтование по источникам и осваивать его на практике. Большинство людей не может надёжно оценивать встречающиеся сведения и мнения об историческом бое, оружии и доспехах: им недостаёт физических навыков, исторических материалов и исследовательского опыта. Да и вопрос о том, что считать подлинной компетентностью в области, где мнений много, а знаний мало, остаётся открытым.
Как и во многих исторических вопросах, значительная часть утверждений носит предварительный характер: их нельзя ни доказать, ни опровергнуть, а можно лишь взвесить по совокупности свидетельств. В истории ближнего боя надёжные данные особенно часто отсутствуют или подменяются мифом.
Подавляющее большинство исследователей исторических мечей и фехтования учатся самостоятельно и бессистемно. Поэтому неудивительно, что даже увлечённые люди бывают чрезвычайно плохо осведомлены об оружии, доспехах и их реальном применении. Давние искажения массовой культуры вместе с повсеместным влиянием недостоверных источников почти гарантируют эту проблему. Отчасти виноват недостаток хороших учебных материалов, отчасти — сознательное невежество некоторых энтузиастов.
Поскольку долгое время убедительных экспертов и наглядно доказуемой компетентности почти не существовало, практически любой мог чувствовать себя прекрасно осведомлённым, просто повторяя общедоступные «общеизвестные истины» — независимо от их достоверности, точности и полноты. Казалось бы, людей, способных авторитетно говорить об исторических европейских боевых искусствах, особенно о фехтовании, должно приветствовать всё заинтересованное сообщество. Но некоторые эмоционально привязаны к своим убеждениям настолько, что это мешает дальнейшему обучению и пересмотру взглядов. Нередко встречается позиция: «Я ничего об этом не знаю, но даже если бы знал, мнения не изменил бы». Особенно странно это потому, что сами убеждения таких людей обычно получены из чужих текстов, изображений или ничем не проверенных предположений.
Ниже перечислены мифы, с которыми мы сталкиваемся чаще всего, и краткие возражения. Каждый из них мог бы занять много страниц с документальными источниками и примечаниями об истории его возникновения и распространения; здесь они даны лишь как справочная сводка.
1. В Западной Европе не существовало «боевых искусств»
Неверно. Боевые системы возникали по всему миру. От древних греков до XIX века Европа имела собственные традиции чрезвычайно действенных и сложных боевых искусств, которые передавались и записывались. Изменения военной техники и общественных условий со временем преобразили, ослабили или уничтожили эти навыки, но методы и наставления Средневековья и Возрождения подробно зафиксированы во множестве книг; их действенность и грозность практически очевидны.
Боевые искусства ренессансной Европы приходится восстанавливать целостным изучением сохранившихся наставлений. Мастера XIV–XVII веков оставили непревзойдённые исторические документы о личном бое и реальной самозащите на войне, в поединке и уличной схватке. Эта обширная техническая литература служит «капсулой времени»: в ней искусство боя сохранилось таким, каким его преподавали до перехода к гражданскому фехтованию. Позднейшим поколениям уже не требовалось осваивать эти навыки во всей их полноте.
См. «Введение в исторические европейские боевые искусства», «Литература о боевых искусствах Возрождения» и «Боевые искусства ренессансной Европы».
2. Средневековое и ренессансное фехтование было не искусством и системой, а набором трюков, разрозненных приёмов и борьбы
Неверно. Представление, будто ближний бой сводился к тяжёлому оружию и сильным ударам и не имел общих принципов и системных понятий, в основном унаследовано от мастеров и авторов XVIII–XIX веков. Перейдя к узким и специализированным видам фехтования, они утратили старые навыки и понимание того, зачем те существовали, как преподавались и отрабатывались.
Их взгляд был искажён сосредоточенностью на честном поединке двух джентльменов: по одинаковому мечу у каждого и без второго оружия. Почти ничего не зная о доренессансных искусствах, они судили о незнакомых доспехах, оружии и более тяжёлых мечах для поля боя или уличной схватки через призму барочного фехтования. Самоуверенность Просвещения и высокомерие викторианской эпохи понятны, но ошибочны; влияние этих взглядов ощущается до сих пор. Исторически установлено, что бой Средневековья и Возрождения был глубоко систематизирован и включал разнообразные навыки и оружие, далеко выходившие за рамки более ограниченного фехтования XVIII–XIX веков.
См. «Исторические европейские боевые искусства» и «Литература о боевых искусствах Возрождения».
3. В Средние века и эпоху Возрождения европейские приёмы боя без оружия были менее развиты, чем в других частях света
Неверно. Со времён Античности в Европе практиковались разные стили борьбы и состязания. Сохранившиеся трактаты и иллюстрированные руководства показывают сложное понимание самообороны и боевой борьбы: броски, болевые на суставы и кисти, борьбу на земле, удары открытой рукой, пинки, переломы костей и даже воздействие на болевые точки.
Европейцы отдавали борьбе предпочтение перед кулачным боем и ценили вооружённый бой выше безоружного, но объявлять их методы «недоразвитыми» невозможно проверить: мы не можем в полной мере судить ни об их арсенале приёмов, ни о мастерстве бойцов, а современное восстановление едва началось. Исчезли эти навыки почти целиком из-за влияния пистолетов и другого огнестрельного оружия на западное общество.
См. «Захваты и борьба в ренессансном фехтовании».
4. Рыцари в полном латном доспехе были медлительными и неуклюжими
Неверно. Образ необученного рыцаря, который неумело размахивает грубым мечом и едва движется в тяжёлых латах, невежественен. Даже некоторые медиевисты повторяли, будто всадник в латах становился грохочущим танком и после падения оказывался беспомощным. На деле он вовсе не был неповоротливым «омаром», каким его изображали военные авторы.
Защищённый человек уступал в ловкости незащищённому, однако латы хорошо распределяли вес и были гениально устроены, сохраняя заметную подвижность. Это показывают наставления по латному бою и современные опыты с подлинниками и точными репликами. Тренированный боец в полном гарнитуре был грозным противником; к тому же существовало множество доспехов для пешего и конного боя.
При этом бой в латах изнурял, и боец легко перегревался. Доспех ограничивал дыхание, отвод тепла, зрение и слух. Но если бы он плохо работал, его не использовали бы так долго и во множестве форм.
Подробнее см. статью «Средневековый доспех: совершенство лат» в журнале Military History за июль 2005 года.
5. В XVI веке на смену грубой рубке пришла научная школа колющего фехтования
Неверно. Укол был важной частью западного фехтования со времён греков и римлян и уже в XIII веке признавался крайне опасным. С XIV века и на войне, и в гражданских поединках широко применялись одноручные и двуручные мечи с узкими, сильно сужающимися клинками и острыми концами — предки более длинных, лёгких и узких мечей для уличной самообороны и дуэлей начала XVI века. С XIV до середины XVII века существовали также тяжёлые жёсткие колющие мечи для уколов в зазоры между пластинами доспеха.
В начале XVI века огнестрельное оружие ослабило роль доспехов и личного ближнего боя на поле сражения, тогда как в переполненных городах участились гражданские схватки и дуэли всех сословий. Быстро возникло подходившее таким столкновениям колющее фехтование без доспехов. Лёгкие, длинные и быстрые одноручные рапиры, специально созданные для боя без доспеха, получили преимущество над традиционными военными рубяще-колющими мечами и стали излюбленным дуэльным оружием аристократии.
В XVI веке новая «колющая школа» с длинными узкими клинками казалась новшеством и, в духе интереса к Античности, воспринималась как возвращение к просвещённому искусству римлян. В следующие два века методичное колющее фехтование стало господствовать в гражданских поединках Западной Европы, особенно среди знати. Однако рубяще-колющие стили сохранялись, а новые мечи создавались вплоть до начала XX века.
Ортодоксальная схема, будто в начале XVI века люди внезапно поняли превосходство укола, облегчили мечи, отказались от уже побеждённых огнестрельным оружием и арбалетами лат и начали линейное движение к современному спортивному фехтованию, неверна. Реальная история намного сложнее: существовало множество ветвей, стилей и методов, приспособленных к своей эпохе, месту и задаче.
См. «Вопросы и ответы о рапире» и «Миф о колющих и рубящих мечах».
6. Средневековые мечи были тяжёлыми и весили десятки фунтов
Неверно. Боевые мечи Средневековья и Возрождения были сравнительно лёгкими, хорошо сбалансированными, изобретательно устроенными, превосходно изготовленными и соразмерными назначению. Они не были чрезмерно тяжёлыми или плохо сбалансированными для решаемых задач.
См. «Сколько весили исторические мечи?» и «Весомый вопрос о двуручных больших мечах».
7. Тяжёлые мечи сперва требовались, чтобы дробить доспехи, а после исчезновения лат оружие облегчили ради искусных уколов
Неверно. Тяжёлые мечи не были нужны для грубого избиения людей в латах. Практически весь средневековый ближний бой опирался на системные принципы рубки и укола, приспособленные к встречавшемуся оружию и доспехам. В бою против лат укол был основным способом атаки, поскольку рубящие удары по доспеху обычно давали гораздо меньший эффект. Большие изогнутые рубящие клинки европейской конницы, напротив, пережили возрождение уже после эпохи лат.
Рубящему клинку нужна определённая масса для сильного воздействия, колющему полезна лёгкость и подвижное остриё. Специализированный меч, идеальный для одной ситуации, мог оказаться гибельным выбором в другой. Поздние лёгкие одноручные колющие мечи отражали переход от сложной военной самообороны к гражданскому поединку без доспехов. Историческое оружие кажется «тяжёлым» и «неуклюжим» лишь рядом с современными сверхлёгкими версиями и человеку, не привыкшему долго и правильно с ним тренироваться.
8. В Средние века меч не был основным оружием
Неверно. Мечи стоили дорого, их было трудно делать, а владение ими требовало большего обучения, чем обращение с топорами, копьями и дубинами. Поэтому меч особенно связывали с рыцарями и латниками, а не с простыми солдатами. Другого оружия на поле боя было больше, но благодаря универсальности против пеших и конных, защищённых и незащищённых противников меч оставался одним из главных средств ближнего боя — наиболее личным, престижным и многосторонним.
К XVI веку меч играл бо́льшую роль в гражданской самообороне, чем на войне, но именно действенность объясняет его многовековое существование во множестве форм. Представление о мечах как вторичном оружии или прежде всего знаке знатности опровергается обилием свидетельств их применения нерыцарями в военной и гражданской самообороне. Мечи повсеместны в литературе и искусстве XI–XVII веков; им посвящены многочисленные руководства, их разновидностей больше, чем у другого оружия эпохи, а военное и гражданское применение подтверждает практическую ценность.
9. Пользоваться мечом в Средние века разрешалось только рыцарям
Неверно. Меч тесно связан с рыцарством, но им мог пользоваться почти любой пехотинец или иной боец, от которого ожидали хотя бы базового умения. Многие ранние учителя фехтования были простолюдинами; городские ополчения обычных граждан часто вооружались мечами. Нерыцарские слуги в рыцарской свите и наёмники также носили их.
К концу XV века целые гильдии и школы, которыми руководили ремесленники, обучали владению разными мечами. В разных местах пытались запрещать простолюдинам носить и иметь мечи или пользоваться ими в судебных поединках, но запреты часто нарушали, а добиться их соблюдения почти нигде не удавалось. В XVI веке меч был обычен у воинов, дворян, джентльменов, ополченцев, наёмников, солдат, моряков, торговцев, членов гильдий и разбойников большинства западноевропейских городов.
10. Средневековые и ренессансные мечи обычно были плохо изготовлены
Неверно. Нет оснований считать их чем-либо иным, кроме прекрасно сделанного оружия, тщательно спроектированного как действенный боевой инструмент. Металлургические исследования подтверждают умение создавать упругие высокоуглеродистые клинки с твёрдыми стальными кромками, а изучение конструкции показывает практичность. Воины не были глупцами: столетиями их оружие самообороны воплощало передовую технику и ремесло. Совсем другой вопрос — качество и точность современных реплик.
См. «Критически важные характеристики исторических мечей» и «Эй, мистер… этот меч настоящий?».
11. Средневековые и ренессансные мечи не были по-настоящему острыми
Неверно. Острота бывает разной. Угол заточки зависел и от того, что предстояло рассекать, и от формы клинка. Разным мечам требовалась разная острота, и не каждую кромку можно было заточить одинаково тонко. Даже тупая или незаточенная кромка при достаточной массе, твёрдости и силе удара могла причинить тяжёлую рану. Сохранившиеся мечи, наставления и описания ран подтверждают, что клинки действительно были очень острыми, хотя не обязательно одинаково по всей длине.
12. В средневековой и ренессансной Европе не знали изогнутых мечей
Неверно. Собственные западноевропейские изогнутые клинки известны со времён Древней Греции, а некоторые типы использовались до XX века. В Средние века и эпоху Возрождения ими пользовались рыцари и простые солдаты. Одни напоминали восточные сабли и скимитары, другие были местными формами: фальшион, баделер, бракемар, сторта и множество других.
См. «Миф о колющих и рубящих мечах».
13. Обычным способом средневекового пешего боя были меч и большой щит
Неверно. Несмотря на массовую культуру и прочную ассоциацию с рыцарями, к XIV веку большие щиты стали редкостью и почти исчезли из битв и единоборств. С каждым десятилетием их использовали всё реже. Вместо короткого одноручного меча с большим щитом солдаты, рыцари и латники обычно брали двуручное оружие — например, копьё, оружие на рукояти вроде топора или двуручный меч — либо сочетали два предмета: меч с булавой, топором, кинжалом и так далее. Большие щиты сохранялись как специализированное оснащение осад и судебных поединков, но не были основным. Небольшие баклеры и ручные щиты встречались намного чаще и служили главным учебным средством.
14. Мечом и баклером фехтовали только простолюдины
Неверно. Многочисленные свидетельства показывают, что несколько веков это было основным учебным сочетанием для всех сословий, особенно рыцарей. О нём создали немало руководств. Стиль считался военным, хотя гражданские также часто тренировались. К концу XVI века меч и баклер вышли из общего употребления на войне, в уличной обороне и частных дуэлях.
См. «Традиция меча и баклера».
15. XIX век был «золотым веком» европейского фехтования
Неверно. К началу XVIII века разнообразные традиционные оружие и доспехи, тяжёлые рубящие клинки для самообороны, дуэли и поля боя почти устарели; ни один стиль средневековой или ренессансной рубки не сохранился. Почти всё дальнейшее обучение строилось на колющем фехтовании малой шпагой — гражданским оружием, происходившим от рапиры XVII века.
Оторванные от прежних искусств фехтовальщики ошибочно сочли джентльменские поединки с одинаковыми лёгкими колющими мечами или саблями высшей эволюционной ступенью над «жестоким и грубым» прошлым. Эстетика и форма начали определять самооборону, а миф объявил «примитивную» рубку вытесненной «высшим» уколом.
Современные армии с развитым огнестрельным оружием и артиллерией намного реже ставили человека в сложные и разнообразные условия настоящего боя холодным оружием. В XIX веке фехтование сузилось до формальных джентльменских дуэлей и в меньшей мере лёгкой кавалерии. Даже обучение бою на военной сабле, палаше или абордажном тесаке уже почти не готовило к схватке с несколькими противниками, к встрече с незнакомым оружием, в том числе древковым, со щитом или доспехом. Почти исчезли и приёмы сближения, захваты, обезоруживание, борьба и бой с оружием в каждой руке — всё то, чему учили для поля боя и повседневной самообороны. Фехтование становилось менее опасной дуэлью, а затем спортом. Поэтому это не «золотой век высшей науки защиты», а спортивный остаток более сложных и динамичных традиций.
См. «Исследования исторического фехтования: британское наследие».
16. Средневековые и ренессансные искусства сохранились в «живой линии передачи»
Неверно. Когда потребность в старом ближнем бое исчезла, её сменили ритуальные дуэли и спорт. Утраченные искусства приходится восстанавливать по источникам именно потому, что они стали неактуальными, устарели, постепенно забылись и почти полностью исчезли. Потому мы так мало о них знаем.
Никого из живущих не обучал исторический — то есть средневековый или ренессансный — мастер защиты или хотя бы человек, косвенно учившийся у такого мастера. Никто из ныне живущих не применял подлинное оружие Средневековья и Возрождения в смертельном бою и не учился у человека с таким опытом. Никого не наставлял человек, сохранивший неизменное знание старых стилей и утраченных систем. Никто не может представить проверяемые доказательства того, что подлинные наставления и методы непрерывно пережили века как местный обычай или культурная традиция. Время разорвало связь: произошёл культурный и педагогический разрыв.
Общие сходства и фундаментальные принципы вооружённого боя сохранились, но современное фехтование основано в основном на барочных стилях, а не на оружии и навыках прежних европейских боевых искусств. Оно почти не содержит средневековых и ренессансных наставлений и техник: столетиями оно работало с совсем другим оружием и в существенно иных условиях. В конце XIX века несколько историков оружия и мастеров фехтования начали исследовать уже признанные утраченными методы. Им пришлось восстанавливать даже немногое, что оставалось от старых стилей в современном фехтовании, поскольку ни в школах, ни у мастеров средневековые и ренессансные наставления не сохранялись. Несмотря на многочисленные новаторские опыты, их достойные уважения усилия привели к пониманию, которое теперь считается неполным и ошибочным.
Нет ни «живой традиции», ни «живой линии передачи» средневекового и ренессансного фехтования. Ни одна боевая система этих эпох — то есть созданная и предназначенная для настоящего боя — не дожила как боевое искусство даже до XVIII века, не говоря о более поздних временах. Немногое, что осталось от старого фехтования и владения оружием в современном фехтовании, происходит от ритуальной дуэли, перенесённой теперь в чисто спортивные условия. Даже рубяще-колющие стили имеют послеренессансное происхождение и почти либо вовсе не связаны с гораздо более древними вымершими системами, которые лишь теперь систематически исследуют и восстанавливают. Исторических мастеров средневековых и ренессансных боевых искусств больше нет, ничего не было скрыто или «тайно» сохранено, а современные мастера фехтования не являются хранителями этих стилей. Утверждающие обратное — мошенники и обманщики.
См. «Исследования исторического фехтования: британское наследие» и «Боевое искусство или спортивный поединок».
17. Вымершие искусства нельзя достоверно восстановить по книгам
Неверно. Учения и техники можно вернуть из множества технических трактатов и подробных, часто иллюстрированных руководств — при условии энергичных тренировок и серьёзных экспериментов. Источники следует превращать в упражнения, отработку и контактный спарринг, а не постановочные трюки.
Толкование трудно и требует постоянной академической и физической работы, проверки и пересмотра предположений. Но, воспроизводя старые способы обучения и практики исторически и так, чтобы приёмы сохраняли смысл в настоящем бою, можно уверенно приблизиться к утраченным системам. Результат не будет в точности прежним искусством: мы больше не учимся ради выживания. Тем не менее он не менее подлинен, чем любая «сохранившаяся традиция», якобы неизменно переданная устно без такого богатства письменных и изобразительных источников. Сами тексты Возрождения говорят, что книги недостаточны одни, но жизненно важны.
Субъективное толкование останется постоянной задачей, даже когда уверенность в общем понимании растёт; экспериментальное применение необходимо возрождению. Возможно, утрачены средства, которыми навыки усваивали, но сами методы сохранились. Богатство искусства заключено в движении и применении принципов — в том, чему лично учат знающие люди. Однако сообщество унаследовало уникальную техническую и изобразительную литературу — возможно, самые подробно документированные боевые учения в истории. Мы не узнаем с полной уверенностью, как именно работали исторические мастера защиты, зато источники не испорчены спортом, коммерцией и мифологизацией и глубоко раскрывают теорию, принципы, понятия, техники и философию самообороны.
См. «Современное изучение боевых искусств Возрождения».
18. Некоторые мечи могли разрубить латный доспех
Неверно. Кольчуга не была совершенно неуязвима для сильной рубки, но полный латный гарнитур практически защищал от лезвия меча. Нет реальных сообщений о том, что клинок эффективно прорубал латы; именно поэтому они были популярны и совершенствовались.
Это не значит, что противнику в доспехах никогда не наносили ударов лезвием: удар мог оглушить, сбить, повредить шлем или забрало, перерезать ремни, сорвать деталь и ослабить защиту перед уколом. Удар, смертельный по голому телу, мог не подействовать на мягкий или твёрдый доспех, но при большой силе иногда травмировал ткани и кости под ним настолько, что боец не мог продолжать схватку. Качество защиты различалось, и некоторые шлемы можно было частично расколоть.
Средневековые изображения показывают клинки, входящие в доспех и шлемы, однако рассказы о настоящих схватках и трактаты не подтверждают обычность такого. Пока никому не удалось убедительно воспроизвести эти сцены в приближённых к боевым условиях, применяя исторически достоверное оружие и технику против точных копий доспехов. Латы оставались уязвимы для острых сужающихся клинков, уколов и специализированного дробящего оружия, но их поверхность намеренно отклоняла и выдерживала укол, поэтому били в щели и сочленения. Даже полэксы и булавы редко пробивали металл, чаще вминали и раскалывали его, оглушая и травмируя владельца. При большом усилии жёсткое остриё, попавшее в удачное место, всё же могло проколоть то, чего не разрезала кромка.
Подробнее см. статью «Средневековый доспех: совершенство лат» в журнале Military History за июль 2005 года.
19. В рапирном фехтовании не было борьбы и захватов
Неверно. Захваты противника, броски, удержание его оружия, заломы рук и иные способы обездвиживания были обычны в средневековом и ренессансном бою. Они составляли жизненно важную основу всех систем защиты, а многие мастера считали борьбу фундаментом любого фехтования. Исторические описания вооружённого боя с такими действиями многочисленны, а трактаты почти всегда включают подробные разделы или целые книги о борьбе. Встречались удары ногой и свободной рукой, болевые приёмы на суставы и надавливания на нервные точки. Для рапиры это было почти столь же верно, как для более раннего рубяще-колющего боя.
См. «Захваты и борьба в ренессансном фехтовании».
20. Формальная дуэль чести была главным способом решать конфликты в эпоху Возрождения
Неверно. «Дуэлью» можно назвать разные ритуализированные и формальные столкновения — судебный бой, уличную схватку, дуэль чести. Но история сосредоточилась на нескольких аристократических хронистах, описывавших поединки знати для читателей своего круга. У тех было достаточно досуга, чтобы вникать в кодексы чести и правила вызова, когда кто-либо ставил под сомнение их доброе имя, характер или положение в обществе.
Эти книги затмили куда более обычные стычки, уличные драки, случайные столкновения, нападения, засады, потасовки, пьяное насилие и убийства. Мужчины ходили вооружёнными не только ради назначенной встречи: они жили в жестоком мире, где ежедневно могли подвергнуться нападению. Ношение оружия, вероятно, предотвращало не меньше ссор, чем обостряло. Массовая культура и история фехтования с XIX века — когда формальные дуэли стали нормой, одновременно сделавшись менее опасными, — ошибочно превратили дуэль кавалеров в стандарт эпохи.
21. Дуэли были привилегией знати
Неверно. В разных частях Европы и знать, и простолюдины участвовали в официальных и стихийных дуэлях. Судебные поединки простолюдинов часто проходили по особым правилам, отличным от дворянских. Вызовы между простыми людьми — внезапные уличные или частные — одновременно подражали аристократической дуэли чести и влияли на неё.
22. Рапиру создали для борьбы с доспехами
Неверно. Она возникла специально для гражданского боя без доспеха, а не для поля сражения. Часто говорят, будто большие мечи отвечали более тяжёлым латам; на деле мечи увеличивались по мере упадка доспехов, а становились легче и тоньше лишь тогда, когда огнестрельное оружие почти лишило защиту прежнего значения.
Для укола в щели лат существовали жёсткие, тяжёлые, безлезвийные мечи — туки, или эстоки, — но это другая ветвь, не предок рапиры. Настоящая рапира выросла из рубяще-колющих одноручных военных «боковых мечей» ради городской самообороны и не происходила от рыцарского противодоспешного оружия. Источники XVI–XVII веков упоминают неспособность рапиры пробить кольчугу и даже тяжёлую кожаную одежду.
См. «Вопросы и ответы о рапире».
23. Рапира была исключительно джентльменским оружием
Неверно. Оружие создают не для борьбы с самим собой, а против уже существующего вооружения. Рапиру не изобрели за одну ночь, чтобы затем искать людей с таким же новым оружием для дуэли. Она способствовала моде на частные дуэли чести, но не была ни их причиной, ни единственным оружием.
Прямой родословной от рыцарского оружия рапира не имеет. Она произошла от военных рубяще-колющих мечей, однако возникла среди горожан и солдат в уличных схватках, драках, войнах городских группировок и дуэлях. В первых упоминаниях о применении рапиры речь идёт о городских убийствах, преступных нападениях и фехтовальных гильдиях простолюдинов. С учителями фехтования и поединками аристократов её стали связывать позднее. Лишь позднее рапира стала тесно связана с дуэлью чести, а её ношение — выражением класса и богатства или хотя бы притязаний на них.
24. Настоящая рапира могла наносить смертельные или выводящие из строя рубящие удары
Неверно. Ни один исторический рапирный трактат не учит и не предполагает, что рубка настоящей узкой рапирой, сложившейся в 1570–1580-х годах, убивала. Несколько источников прямо критикуют такие рапиры за отсутствие смертельной рубящей способности. В многочисленных описаниях боёв рубка рапирой оставляет порезы и царапины, но нет случаев, когда такими ударами убивали или лишали противника возможности действовать раненой рукой или ногой; это подтверждают опыты с репликами и подлинниками.
Вопреки сценическому фехтованию, настоящей рапире — в отличие от рубяще-колющего родича — недостаёт угла кромки, ширины и массы для смертельной рубящей раны. Она была идеальным колющим оружием и для рубки не предназначалась; иначе широкие клинки просто не понадобились бы.
См. «Вопросы и ответы о рапире».
25. Рапира Возрождения вытеснила старый тяжёлый и грубый средневековый «палаш»
Неверно. Популярная линейная схема ведёт от широких, тяжёлых, неуклюжих одно- и двуручных клинков через лёгкие рубяще-колющие формы к узкой рапире и малой шпаге. Она упрощает и искажает историю. Развитие не шло по прямой и происходило под воздействием огнестрельного оружия, артиллерии и общественных перемен. Сами средневековые мечи имели множество форм, включая очень узкие.
Когда к началу XVI века уменьшилась потребность бороться с тяжёлым оружием и доспехами, распространились универсальные военные рубяще-колющие мечи. Из них возникла лёгкая, быстрая колющая рапира для уличной самообороны и городской дуэли без лат. Но она не победила военные мечи и не заставила всех одномоментно их отбросить. Большие рубящие и колющие клинки широко применялись все примерно двести лет популярности рапиры.
Мечи и фехтование менялись вслед за военными и общественными условиями. В Средние века и Возрождение непрерывно экспериментировали с конструкцией и способами применения. Появление рапиры и её школ в начале XVI века и малой шпаги в конце XVII нужно понимать в собственном контексте. Мечи не менялись сами: люди меняли их ради новых или лучше решаемых задач. Поняв задачи, можно понять метаморфозу оружия.
26. Малая шпага XVIII века победила и заменила более длинную, медленную и неуклюжую рапиру
Неверно. Нет свидетельств, что длинные колющие клинки внезапно признали хуже коротких и лёгких или что новый быстрый меч побеждал рапиру. Поединки этого не подтверждают, а ранние трактаты о фехтовании малой шпагой не описывают постепенное изменение оружия и техники середины — конца XVII века. Переход не был мгновенным.
В эпоху барокко в аристократической среде из рапиры развилась малая шпага как удобное и изящное оружие формальной дуэли, когда длинные мечи становились неудобными и бесполезными на войне и в общей самообороне. Придворную, или прогулочную, шпагу удобно было носить и в городской толпе, и в экипаже, и с богато украшенным парадным платьем. Фехтование на ней отражало культуру осанки, выдержки, грации, тонкости и приличий, а не одной боевой эффективности; саму шпагу нередко носили просто как украшение и знак притязаний на благородство.
Оружие было действенным, но ему не приходилось противостоять разнообразию оружия и противников эпохи рапиры. Само появление малой шпаги ещё не объясняет, почему дуэлянты перестали брать во вторую руку кинжал: джентльменов оттолкнули социальное клеймо и смертельная опасность короткого клинка в тесной схватке. Отказ от кинжала уменьшил смертность формальной дуэли. Малая шпага господствовала в гражданских поединках около двух веков. Она унаследовала роль рапиры, хотя так и не вытеснила её полностью. Судить, какая из них лучше, бессмысленно: каждую создавали для условий своей эпохи. Вера в научный прогресс объясняет, почему фехтовальщики считали малую шпагу следующей ступенью в развитии давно исчезнувших мечей.
См. «Вопросы и ответы о рапире».
27. До XVI века мечом только нападали и не защищались
Неверно. В XIX веке широко повторяли, будто раньше мечом не «закрывались», полагаясь лишь на щит и доспех. Но стойки, где меч одновременно защищает, прикрывает и угрожает, присущи любому фехтованию и почти любому ручному оружию. Щитом можно было нападать; доспех надевали на случай попадания, а не ради намеренного принятия удара.
Ни один боец не стал бы намеренно принимать удар на доспех, если мог этого избежать. Если от удара можно было уклониться или отклонить свободной рукой, меч оставался для контратаки. Это не недостаток парирования, а действенная и сознательная методика. Более ранние стили действительно располагали множеством способов защищаться одним мечом. Главной защитой мечом был встречный удар, одновременно отклонявший атаку и поражавший врага. Затем шли отбивание, сближение и перехват либо активный приём удара, позволявший быстро ответить. Пассивный статичный блок был наименее желателен и наименее действенен.
28. Парировать рубящий удар кромкой было обычным и предпочтительным
Неверно. В трактатах, исторических описаниях и художественных рассказах нет прямых свидетельств, что рубящий клинок обычно и тем более предпочтительно принимали кромкой; зато есть наставления так не делать. Активно защищались, ударяя своей кромкой по плоскости встречного клинка или принимая входящую кромку своей плоскостью при движении навстречу. Удар можно было также перехватить плечом клинка у крестовины, сближаясь с атакой. Намеренный блок кромкой, обычный в постановках и позднем фехтовании, напрасно повреждал меч и грозил поломкой.
См. «Миф о парировании кромкой в средневековом и ренессансном фехтовании».
29. Всё европейское фехтование основано на «парировании и ответе»
Неверно. Отдельный защитный блок перед последующей атакой стал господствовать лишь в системах конца XVII — начала XVIII века. Раньше защита от рубки и укола обычно была единым контрударом, который смещал входящую атаку и одновременно поражал противника — такой принцип известен многим культурам.
Другой способ — шагнуть навстречу и сорвать атаку, пока удар не набрал силу. Для этого нижнюю часть клинка противника, где движение медленнее, встречали у собственного эфеса, где легче надавить на чужой клинок. Эти элементы почти отсутствуют в поздних системах XVIII века с иными военными и гражданскими условиями. Также учили уклоняться и одновременно бить в открытие, созданное атакой врага; мастера XV–XVI веков ценили контрудар выше парирования и говорили, что нападение есть защита.
В позднейших школах, опиравшихся главным образом на фехтование малой шпагой, парирование рубки стало статичным положением с жёстким приёмом кромкой возле эфеса и отдельным ответным ударом. Именно это столкновение кромка в кромку привычно по сценическому бою и сабельному фехтованию.
30. Рыцарский бой всегда был благородным и учтивым
Неверно. Средневековое и ренессансное общество имело обычаи почти для всего; учтивость как часть рыцарства была важна на турнире и в ритуале судебного поединка. Но настоящий вооружённый бой был жестоким, кровавым делом, где не оставалось места ложному этикету. Социальные нормы влияли на ритуал разных сословий, однако рыцарская литература создавала идеал, противоречивший суровой борьбе за жизнь.
Мастера и авторы наставлений ясно позволяли бойцу применять всё действенное и считали наивную учтивость глупостью, когда на кону жизнь. Это подтверждают поля сражений, судебные бои, улицы, засады, внезапные нападения и дуэли. Известны и милосердие с честной игрой, и обман, вероломство, подлость; практическая действительность лежит между крайностями.
31. Обоюдоострый меч хуже однолезвийного
Неверно. Обе конструкции создавали многие культуры, непрерывно приспосабливая их к доспехам и условиям боя. У каждой есть преимущества и недостатки. Однолезвийный клинок позволяет мощнее рубить и особенно подходит изогнутому оружию, которое режет протяжным движением. Обоюдоострый хорошо подходит жёсткому сужающемуся мечу для укола и даёт больше техник: рубку обратной кромкой, полумеч, метание и другое. В Возрождение применялись однолезвийные военные мечи, фальшионы, мессеры, сторты, баделеры, бракемары, палаши с односторонней заточкой и двуручный саблеподобный гроссмессер.
Меч проектировали из доступных технологий как инструмент для выполнения нужной задачи: причинить вред противнику или не дать причинить вред владельцу.
32. Две кромки нужны, чтобы после порчи одной пользоваться другой
Неверно. Однолезвийные и обоюдоострые мечи сосуществовали даже в одной культуре. Рубящий клинок может иметь одну или две кромки. Две естественно возникают у плоского прямого клинка, подходящего для укола и рубки по сопротивляющемуся материалу. Одна кромка допускает более широкий скос и глубокий разрез, а жёсткий обух выдерживает большую нагрузку; две расширяют набор техник и позволяют рубить в обе стороны.
Боец мог предпочитать одну кромку и перейти на другую после сильных зазубрин или затупления, но ради этого конструкцию не создавали: обе повреждались одинаково. Источники не подтверждают такого замысла. Более того, три из пяти главных рубящих ударов ренессансного фехтования наносились обратной кромкой.
33. В тренировках не существовало свободного имитационного боя
Неверно. Исследования обнаружили множество форм условного боя XII–XVII веков — для серьёзной самообороны, репетиции поля сражения, ритуального показа и спорта. Рыцарский турнир, состязание за приз, обмен несколькими ударами (veneys), assaults at arms, импровизированная схватка, «свободная игра» и playing loose дают обширные свидетельства. Контакт был существенным, а не сводился к остановленным ударам и касаниям. Изучение снаряжения, цели, допустимых техник, безопасности и риска такой практики остаётся важной областью исторического фехтования.
См. «Спарринг или не спарринг».
34. Европейские системы не имели духовной или этической стороны
Неверно. Редко какое наставление ренессансного боевого искусства не затрагивало этику или духовность. Источники прямо обсуждают нравственное и безнравственное поведение бойца, советуют избегать схваток и объясняют, когда, где и при каких условиях уместно насилие. Мастера защиты преподавали не в культурной пустоте: они опирались на античную учёность, христианскую мораль, рыцарскую традицию и гуманизм. Из этих элементов позднее во многом вырос западный идеал офицера и джентльмена.
35. Медленное сгибание меча хорошо показывает качество клинка
Неверно. Современная привычка медленно гнуть клинок руками и удерживать его возникла из рекламы производителей реплик. Люди требуют огромной многократно демонстрируемой гибкости, не понимая, что это не показатель хорошего оружия и каждый раз повреждает структуру стали. Когда изгиб приближается к пределу напряжения, клинок слабеет, со временем ломается или перестаёт выпрямляться.
Такое испытание якобы показывает упругость и качество, но оно вводит в заблуждение и почти бесполезно для оценки боевой прочности. Медленное сгибание прикладывает силу, которой меч почти не испытывает в бою. Настоящий клинок должен быть достаточно жёстким и упруго переносить нагрузку; нужна стойкость, а не хлыстовая или «лапшичная» гибкость. Некоторые плохие реплики при тесте ломаются или остаются согнутыми, но многие подлинники тоже его не прошли бы именно из-за исключительной жёсткости. Так ломали меч опозоренного или сдавшегося человека, сгибая его до излома. Разные части клинка гибки по-разному из-за поперечного сечения; медленный изгиб одной части не равен быстрому прогибу других при сильном уколе или ударе по плоскости.
Исторически клинок проверяли иначе. Ранний способ: сильно ударить по деревянному или железному блоку сначала плоскостью, затем кромкой и обухом, после чего ненадолго согнуть плашмя; в конце остриём пробивали тонкую железную пластину — позднее это назвали «толедским испытанием». Французские мастера XVII–XVIII веков запрещали насильно гнуть клинок, чтобы не ослабить и не сломать его, а колющее оружие испытывали быстрым уколом в твёрдую цель, наблюдая, выпрямляется ли оно. Военные испытания XIX века могли включать удар о твёрдую поверхность или сгибание воткнутого в блок меча до разрушения.
Гибкость меняется по длине клинка. У рубящего меча ударная часть при сильном попадании быстро пружинит обратно — почти невидимое восстановление заметно в замедленной съёмке рубки по плотной цели, но не проверяется медленным ручным сгибом. Поэтому настоящий тест рубящего клинка — удар, а ударная прочность мало связана с общей гибкостью. Узкие колющие клинки с большим числом граней ещё менее гибки, чем плоские или округлые.
Странным образом избыточную гибкость превратили в достоинство, перепутав её со способностью стали упруго деформироваться и возвращаться к исходной форме. Упругость необходима, но гибкость бесполезна и вредна боевому клинку. Для быстрого парирования нужна некоторая упругость, но для рубки или укола клинок не может быть слишком жёстким. Ни для рубки, ни для укола, ни для защиты чрезмерная гибкость не даёт преимущества. Спортивные клинки специально делают гибкими ради безопасности; оружие, предназначенное ранить, таким не было.
36. Самурайская катана в реальном бою перерубала европейские военные мечи
Неверно. Документальных свидетельств, что в столкновении европейца Возрождения с японским самураем один меч был перерублен, нет. Голландское сообщение 1669 года описывает показ в японском храме, где закрепили европейскую малую шпагу и разрубили её надвое. Но это был узкий и тонкий гражданский клинок для бездоспешной дуэли, а не военный рубящий меч; такие клинки ломались даже при захвате и сильном сгибании рукой.
Шотландский рассказ 1689 года сходным образом утверждает, что шотландские палаши чисто перерубали пики и малые шпаги, а одноручные клейморы ломали пики, малые шпаги и мушкеты. Поэтому разрубить малую шпагу — не особое чудо. Надёжных данных о том, что японский боевой меч в настоящем бою перерубил европейский, нет. И нет, сцена из аниме доказательством не считается. Как и рассказ про то, что дядя невестки брата двоюродного брата приятеля вашего приятеля знал человека, у которого учитель учителя когда-то слышал такую историю.
37. Катана — лучший меч во Вселенной: она регулярно разрубает «Фольксвагены» и обладает тайной силой ки
Неверно. А если вы верите обратному, вероятно, ничто вас уже не переубедит.
38. Европейские боевые искусства скопировали с азиатских
Неверно. На самом деле их украли у амазонских марсианских киборгов — истинных предков древних африканцев через Атлантиду. А если серьёзно — смотрите пункты 1, 2 и 3.
39. По-настоящему хороший меч никогда не ломается
Неверно. Мечи иногда ломались — это исторический факт для любого времени и культуры. Обычно они были качественными и упругими, иначе и быть не могло, но не неразрушимыми. Это расходуемые инструменты с ограниченным сроком службы, который сильно зависел от условий, частоты и жестокости применения. Как любой рукотворный предмет, они иногда имели изъяны, снижавшие долговечность.
40. Настоящие мастера оружия существуют до сих пор
Когда современная федерация присваивает кому-либо звание «мастера оружия», это означает признанную ею квалификацию в преподавании современного спортивного фехтования на шпагах, рапирах и саблях на уровне университетских и олимпийских состязаний. Звание никак не связано с владением историческим боевым искусством самообороны военным оружием даже XIX века, не говоря о добарочной Европе. Ни одна современная школа не сохранила связи со средневековым и ренессансным ближним боем и подлинных методов преподавания.
Линия учителей имеет смысл лишь тогда, когда ядро знаний передаётся неизменно и непрерывно. Для боевых искусств Возрождения этого не произошло. Почти ничто не пережило поколения мастеров, пользовавшихся совершенно иным оружием для намного более узких условий. Одно дело — построить новую программу по толкованию исторических источников и назвать себя мастером реконструкции. Совсем другое — заявлять об исключительном авторитете благодаря «тайному знанию», якобы полученному от умершего современного тренера, который будто бы сохранил утраченное. Первое — возрождение, второе — мошенничество, особенно жалкое при посредственных боевых навыках самозванца.
Историки оружия и авторы XIX — начала XX века много писали о якобы грубом и неуклюжем старом фехтовании. Если бы тогдашние мастера знали лучше, они поправили бы коллег — ради превосходства собственных знаний или уважения к наследию. Но никто не выступил; они повторяли общий набор ошибок. Это показывает, как много было забыто, и опровергает миф о мастерах новой эпохи, знавших старые методы. Нельзя передать мудрость, которой не обладаешь. Современные мастера давно перестали быть мастерами защиты и знатоками боевого искусства, превратившись в спортивных тренеров.
41. Применение топоров, булав и боевых молотов в ближнем бою было особым искусством
Неверно. Часто спрашивают, почему не сохранились средневековые и ренессансные руководства по булаве, топору и боевому молоту. Вероятно, в них не было нужды. Во-первых, в позднее Средневековье и Возрождение это оружие встречалось реже, чем внушили массовая культура и викторианские источники. Во-вторых, ударное оружие — нередко против тяжёлых лат или у второстепенных войск — не требует особой специализированной техники: наведи, сильно ударь и при необходимости повтори.
Вероятнее всего, оно отсутствует в литературе потому, что правильное изучение меча вместе с полэксом, копьём или посохом и кинжалом полностью покрывает его применение. История знает искусство меча и мечников, но не «искусство топора» и «булавников».
Итог
Между серьёзным изучением разнообразного боевого искусства вооружённого и безоружного исторического боя и фехтованием для ритуальной дуэли чести, спорта или представления лежит огромная разница. Перечень охватывает лишь часть мифов об исторических европейских боевых искусствах. Одни заблуждения о конструкции и развитии меча заняли бы несколько статей; новые ошибки возникают и сегодня. Их взаимные противоречия показывают масштаб дезинформации из кино, телевидения, аниме, видеоигр и настольных игр, реконструкции, спортивного и постановочного фехтования.
Не следует избегать бурной полемики в столь разнообразной и открытой исследованию области. Но именно из-за распространённости ошибок хорошо, что сегодня существуют ресурсы для постоянного сбора достоверных и проверяемых данных из разных дисциплин. Исследование ещё только начинается, однако старый ортодоксальный взгляд на историю фехтования и массовые заблуждения о мечах наконец отступают перед новой, лучшей информацией.
Фехтовальщик разучивает основные действия повторяющимися движениями и парными последовательностями атаки и контратаки. Но мастерство не приобретается одними упражнениями. Эффективнее и лучше подготовлен тот боец, чья практика отражает энергию и темп настоящего ближнего боя.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.