Сколько весили исторические мечи?
«Никогда не обременяй себя тяжёлым оружием, ибо проворство тела и проворство оружия — два главных подспорья, дающих тебе преимущество».
— Джозеф Суэтнам, «Школа благородной и достойной науки защиты» (The Schoole of the Noble and Worthy Science of Defence), 1617 год
Сколько же весили мечи Средневековья и Возрождения? Знатоки предмета без труда ответят на этот — пожалуй, самый распространённый — вопрос. Сегодня серьёзные любители и практики исторического фехтования хорошо представляют себе действительную массу средневековых и ренессансных мечей, однако широкая публика и даже специалисты зачастую пребывают в прискорбном неведении. Точные сведения о массе подлинных исторических мечей порой найти непросто, поэтому убедить скептиков и несведущих бывает весьма трудно.
Весомый вопрос
Ошибочные утверждения о массе средневековых и ренессансных мечей, к сожалению, встречаются постоянно. Это один из самых привычных предметов дезинформации и неверных заявлений. Ничего удивительного: фехтование Средневековья и Возрождения раз за разом искажают в массовой культуре. На телевидении, в кино и видеоиграх исторические европейские мечи изображают неповоротливыми, а движения с ними — широкими и преувеличенными. Во время недавнего выступления на общенациональном телевидении, на канале History Channel, один уважаемый учёный и специалист по средневековой военной технике даже убеждённо заявил, будто мечи XIV века были «тяжёлыми» и порой весили целых «40 фунтов»!
Практический опыт совершенно ясно показывает: мечи не были чрезмерно тяжёлыми и не весили по 10, 15 и более фунтов. Сколько ещё раз нужно повторить, что этим оружием было легко и удобно владеть? Казалось бы, такая важнейшая характеристика, как масса меча, должна очень интересовать хранителей оружейных коллекций и историков оружия. Удивительно, но ни один крупный справочник не приводит массу разных типов мечей. Возможно, именно этот недостаток документированных свидетельств отчасти и породил проблему. Однако несколько уважаемых источников всё же сообщают ценные цифры. Например, обширный каталог мечей знаменитого лондонского музея «Собрание Уоллеса» перечисляет десятки превосходных образцов, среди которых трудно найти хотя бы один тяжелее 4 фунтов. Более того, большинство экспонатов — от одноручных мечей (arming swords) и двуручных мечей до рапир — весит значительно меньше 3 фунтов.
Покойный Эварт Окшотт.
Вопреки частым заявлениям об обратном средневековые мечи действительно были лёгкими и управляемыми и в среднем весили менее 4 фунтов. Ведущий специалист по мечам Эварт Окшотт говорил совершенно недвусмысленно:
«Средневековые мечи не были ни непомерно тяжёлыми, ни одинаковыми: обычный меч нормального размера в среднем весит от 2,5 до 3,5 фунта. Даже большие полутораручные „боевые“ мечи редко весят больше 4,5 фунта. Для людей, которых с семилетнего возраста учили владеть мечом — и которым, чтобы дожить до этого возраста, уже требовалось быть крепкими, — такой вес отнюдь не был чрезмерным и непрактичным».
(Sword in Hand, с. 13.) Окшотту — ведущему автору и исследователю европейского меча XX века — это было известно наверняка. За свою жизнь он держал в руках тысячи мечей и в разное время лично владел десятками великолепных образцов от бронзового века до XIX столетия.
В целом средневековые мечи были качественно изготовленными, лёгкими и подвижными боевыми орудиями, одинаково пригодными для отсекающих конечности ударов и для нанесения глубоких рубленых ран. Они были совсем не похожи на неуклюжие тяжёлые предметы из массовой культуры и представляли собой нечто гораздо, гораздо большее, чем просто «дубинка с лезвиями». Другой источник по истории оружия подтверждает:
«На деле меч был на удивление лёгким… Средняя масса мечей X–XV веков составляла 1,3 кг, а в XVI веке — 0,9 кг. Даже более тяжёлые мечи-бастарды (bastard swords), которыми пользовались лишь бойцы второго разряда, весили не более 1,6 кг, тогда как конные мечи, известные как „полутораручные“, в среднем весили 1,8 кг. С должными поправками эти неожиданно низкие цифры справедливы даже для громадного двуручного меча, которым, по преданию, мог владеть лишь „истинный Геркулес“. И всё же он редко весил больше 3 кг».
(Функен, Arms, часть 3, с. 26.)
Начиная с XVI века, разумеется, существовали особые парадные и церемониальные мечи, весившие 8–9 фунтов и даже больше. Однако эти чудовищные показные изделия не были боевым оружием, и нет никаких свидетельств, что ими когда-либо собирались пользоваться в сражении. В этом и не было бы смысла: существовали куда более манёвренные боевые образцы на несколько фунтов легче. В диссертации 1985 года о трудах великого мастера XIV века Иоганнеса Лихтенауэра доктор Ханс-Петер Хильс отмечал, что с XIX века многие оружейные музеи выставляли громадные парадные и церемониальные двуручные мечи как настоящее боевое оружие, не обращая внимания на то, что они не только были тупыми, но и обладали непрактичными размерами и массой, а также плохо подходящим для эффективного применения балансом. (Хильс, с. 269–286.)
Мнения специалистов
Представление о том, что средневековые мечи были медлительными или неудобными, практически превратилось в городскую легенду и до сих пор озадачивает тех из нас, кто регулярно упражняется с таким оружием. Трудно найти автора XIX и даже XX века, писавшего о фехтовании или истории оружия и не заявлявшего бы безапелляционно, что средневековые мечи были «тяжёлыми», «громоздкими», «неудобными», «неуклюжими» и — вследствие полного непонимания обращения с этим разнообразным оружием, его назначения и применения — предназначались исключительно «для нападения».
Несмотря на измеримые факты, многие и сегодня убеждены, что большие мечи попросту были — или даже обязаны были быть — исключительно тяжёлыми. Подобная точка зрения возникла не в наши дни. Например, в целом ничем не примечательная армейская брошюра Томаса Пейджа 1746 года «Использование палаша» (The Use of the Broad Sword) повторяла нелепости о более ранних мечах, которые в XIX и XX веках стали считать истиной. Показывая, насколько далеко его эпоха отошла от прежних навыков и знаний боевого фехтования, Пейдж писал:
«Их форма была грубой, а применение бессистемным. Они были орудиями силы, а не оружием искусства. Меч был громадным в длину и ширину, тяжёлым и неповоротливым, предназначенным лишь для прямых рубящих ударов, наносимых силой могучей руки».
(Пейдж, с. A3.) Подобные взгляды были обычны среди фехтовальщиков той эпохи, привыкших к невесомым малым шпагам, а изредка — к саблям и коротким абордажным саблям.
В начале 1870-х годов армейский капитан М. Дж. О’Рурк — малоизвестный ирландско-американский историк и преподаватель фехтования — описывал более раннее оружие как «увесистые клинки, для владения которыми требовалась вся сила обеих рук». Можно вспомнить и печально известное замечание пионера исследований исторического фехтования Эгертона Касла о «неуклюжем старомодном мече». (Касл, Schools and Masters of Defence, с. 20, 22.)
Работа с прекрасным подлинным одноручным мечом XIV века помогает понять, как он движется и как лежит в руке.
Довольно часто какой-нибудь благонамеренный учёный или пожилой музейный хранитель с образованием искусствоведа — не спортсмен, не мастер боевых искусств и не человек, с детства обучавшийся владеть историческим оружием, — авторитетно объявляет рыцарский меч «тяжёлым». Тот же меч в хорошо подготовленных руках обычно оказывается лёгким, сбалансированным и подвижным. Например, известный британский хранитель оружейной коллекции Чарльз Фоулкс в 1938 году заявил:
«Так называемый „меч крестоносца“ тяжёл, имеет широкий клинок и короткую рукоять. Он лишён баланса в том смысле, в каком это слово понимают в фехтовании, а колоть им невозможно… Его вес не позволяет быстро вернуться в исходное положение».
(Фоулкс, с. 29–30.) Совершенно несостоятельное мнение Фоулкса, которое разделял его военный соавтор капитан Хопкинсон, исходило из понимания того, что можно делать лишь спортивными снарядами в учтивом состязании. Несомненно, Фоулкс опирался на современное ему фехтование с невесомыми рапирами, шпагами и дуэльными саблями спортивной эпохи — так же как теннисная ракетка может показаться «тяжёлой» игроку в настольный теннис.
К сожалению, в 1945 году Фоулкс даже утверждал: «Все мечи с IX по XIII век тяжелы, плохо сбалансированы и снабжены короткой непрактичной рукоятью». (Фоулкс, Arms, с. 17.) Только представьте: пятьсот лет профессиональные воины и бойцы всё делали неправильно, но музейный хранитель из Лондона 1945 года, который никогда не участвовал в настоящем бою на мечах и сам ни в какой форме не тренировался с настоящими мечами, способен поведать нам о недостатках этого великолепного оружия.
Позднее известный французский историк-медиевист дословно повторил мнение Фоулкса о средневековых мечах как заслуживающее доверия суждение. Уважаемый медиевист и специалист по средневековому военному делу доктор Келли Де Врис ещё в книге 1990-х годов о военной технике Средневековья писал о «толстом, тяжёлом, неуклюжем, но искусно изготовленном средневековом мече». (Де Врис, Medieval Military Technology, с. 25.) При таких «авторитетных» мнениях неудивительно, что современные исследователи так плохо осведомлены и что сегодня у нас остаётся столько работы.
Мнение об «увесистых старинных мечах», как назвал их один французский учитель фехтования середины XIX века, ещё можно простить как следствие духа эпохи и доступных тогда сведений. Но подобные взгляды современных исследователей и фехтовальщиков оправдать гораздо труднее. Особенно печально, когда ведущие нынешние мастера фехтования, знакомые лишь с оружием своей современной дуэльной игры, с гордостью высказывают наивные суждения о массе старых мечей. В своей книге 1998 года «Средневековое искусство меча» (Medieval Swordsmanship) я писал: «Порой просто жалко видеть, как ведущие маэстро спортивного фехтования — знакомые лишь с хлипкими рапирами, шпагами и саблями — выдают свои предубеждения нелепыми заявлениями, будто средневековые мечи „весили 10 фунтов“ или годились только для „неуклюжих ударов и рубки“». Например, уважаемый фехтовальщик XX века Чарльз Селберг упоминал «тяжёлое и неудобное оружие прежних времён». (Селберг, с. 1.) Современный мастер фехтования К. Л. де Бомон столь же типично заявлял: «В Средние века повсеместное использование доспехов требовало тяжёлого и неуклюжего оружия — такого как боевой топор и двуручный меч». (Де Бомон, с. 143.) Доспехи требовали тяжёлого и неуклюжего оружия? Кроме того, «Книга о фехтовании» (Book of Fencing) 1930 года уверенно сообщала: «За редкими исключениями, по всей Европе 1450 года меч всё ещё оставался тяжёлым, неуклюжим оружием и по балансу и удобству фехтования был примерно так же практичен, как топор». (Касс, с. 29–30.) Эта глупость насчёт массы меча сохраняется и в наши дни. В недавно вышедшей книге с подходящим названием «Полный путеводитель для идиота по Крестовым походам» (Complete Idiot’s Guide to the Crusades) нам рассказывают, что рыцари на турнирных схватках «рубили друг друга тяжёлыми палашами весом 20–30 фунтов». (П. Уильямс, с. 20.)
В руках автора великолепный редкий боевой меч XIV века из знаменитого собрания Александрийского арсенала.
Вверху — подлинный большой меч XV века в британской Королевской оружейной палате; внизу — прекрасный меч-бастард XVI века в музее Гленбоу в Калгари.
Подобные высказывания больше говорят о предубеждениях и невежестве авторов, чем о настоящих мечах и фехтовании. Я бессчётное число раз лично сталкивался с теми же настроениями в публичных беседах и интернет-чатах с преподавателями и учениками фехтования, поэтому не сомневаюсь, что они по-прежнему широко распространены. Ещё в 2003 году один автор книги о средневековых рыцарях непостижимым образом писал о длинном мече: «Он был настолько тяжёлым, что им можно было даже раскалывать доспехи», — а большие мечи описывал как оружие массой «до двадцати фунтов, способное с лёгкостью сокрушать тяжёлые доспехи». (А. Бейкер, с. 39.) Всё это неверно. Наверное, самый вопиющий пример — недавняя книга олимпийского фехтовальщика Ричарда Коэна об истории меча и фехтования. В самом начале он пишет: «Мечи, которые могли весить больше трёх фунтов, были тяжёлыми и плохо сбалансированными; владеть ими помогала сила, а не мастерство». (Коэн, с. 14.) При всём уважении, даже правильно называя их массу — и заодно принижая необходимое для владения ими мастерство, — Коэн всё равно способен судить о них лишь в сравнении с имитациями мечей из своего современного спорта и даже необъяснимым образом утверждает, будто ими «прежде всего наносили удары как дубинкой». Значит, по Коэну, настоящие мечи, созданные настоящими воинами для настоящего смертельного боя, были тяжёлыми, плохо сбалансированными и не требовали настоящего мастерства? Зато игрушечные мечи для игры в бой — в самый раз?
В руках автора превосходный швейцарский боевой меч XVI века: прочный, лёгкий, функциональный.
По какой-то причине многие фехтовальщики классической школы никак не могут понять, что старые мечи были настоящим оружием и не предназначались для того, чтобы держать их на вытянутой руке и хлестать туда-сюда кончиками пальцев. На дворе начало XXI века, мы переживаем возрождение исследований исторических европейских боевых искусств, а знающие фехтовальщики всё ещё повторяют заблуждение XIX столетия. Не понимая, как применялся определённый меч, невозможно оценить его истинные возможности или понять причины его конструкции. В итоге его неизменно толкуют лишь через призму уже знакомого.
Даже палаши с корзинчатой гардой XVI века — удобное рубяще-колющее оружие.
Окшотт распознал эту проблемную смесь невежества и предубеждения более тридцати лет назад. В своей влиятельной книге «Меч в век рыцарства» (Sword in the Age of Chivalry) он писал:
«Добавьте сюда труды романтических писателей прошлого, которые, стремясь придать своим героям черты сверхчеловека, заставляли их владеть громадным тяжёлым оружием, совершенно неподъёмным для современного человека; дополните картину презрением к этим мечам со стороны любителей изящества XVIII века — и станет понятнее, почему столь простое оружие считают грубым, увесистым и неэффективным. В действительности такие мечи в среднем весят от 2 до 3 фунтов и сбалансированы — сообразно своему назначению — с той же тщательностью и искусством, что теннисная ракетка или удочка. Старое убеждение в их неподъёмности столь же нелепо и устарело — и столь же неохотно умирает, — как миф о рыцарях в доспехах, которых якобы приходилось поднимать в седло краном».
(Окшотт, Sword in the Age of Chivalry, с. 12.)
Упражнения с великолепным подлинным эстоком XV века. Только энергично испытав такое оружие в деле, можно уверенно судить о его качествах.
Многолетний исследователь оружия и старший специалист по демонстрации исторического боя в британской Королевской оружейной палате Кит Даклин утверждает:
«По своему опыту работы в Королевской оружейной палате, где я держал в руках множество подлинных предметов оружия разных эпох, я бы предположил, что европейский боевой меч с широким клинком — рубящий, рубяще-колющий или колющий — скорее всего, весит от 2 фунтов для одноручного меча до 4,5 фунта для двуручного. Мечи, специально изготовленные для иных целей — например, церемоний или казней, — могут весить меньше или больше, но это не боевое оружие».
(Личная переписка с автором, апрель 2004 года.) Мистеру Даклину это известно наверняка: он держал в руках и исследовал буквально сотни превосходных мечей из знаменитого собрания и рассматривал их с точки зрения бойца.
В короткой статье об образцах мечей XV–XVI веков из трёх крупных музейных собраний, включая экспонаты музея Стибберта во Флоренции, доктор Тимоти Доусон отметил: ни один одноручный меч не весил больше 3,5 фунта, а ни один большой двуручный меч — больше 6 фунтов. Он заключает: «Из этих примеров видно, насколько далеко от истины представление о средневековых и ренессансных мечах как о тяжёлых, неуклюжих предметах». (Доусон, с. 34–35.)
Субъективность и объективность
Дело в том, что если вы знаете, что делаете, понимаете требования боевого стиля и динамику оружия, то средневековые и ренессансные мечи вполне закономерно покажутся подвижными и надёжными.
В 1863 году производитель мечей и признанный специалист Джон Лэтэм из компании Wilkinson Swords ошибочно писал о прекрасном одноручном мече середины XIV века, будто он обладал «огромной массой», потому что «предназначался для эпохи, когда фехтовальщикам приходилось иметь дело с людьми, закованными в железо». Лэтэм добавлял: «Они брали максимально возможный вес и вкладывали в него всю силу, какую только могли сообщить». (Лэтэм, Shape, с. 420–422.) Однако, рассуждая о «перетяжелении» мечей, Лэтэм упоминал шестифунтовый меч, который один кавалерийский офицер того времени спроектировал, рассчитывая укрепить себе запястье. Результат оказался таков: «Ни один живой человек не способен им рубить… Вес столь велик, что оружию невозможно сообщить скорость, а потому его рубящая сила равна нулю. Это показывает простейшее испытание». (Лэтэм, Shape, с. 420–421.)
Лэтэм также добавлял: «Однако природа тела, по которому наносят удар, очень сильно влияет на результат». Затем он заключал, что люди часто ошибочно полагают, будто сильный человек возьмёт более тяжёлый меч и нанесёт им больший урон:
«Масса, которую человек способен перемещать с наибольшей скоростью, и даст наибольший эффект, однако самый лёгкий меч не обязательно окажется тем, который он сможет двигать быстрее всего. Меч может быть настолько лёгким, что при ударе мы почувствуем сопротивление воздуха; именно это мы имеем в виду, когда говорим, что меч ощущается в руке „хлыстоватым“. Такой меч хуже чрезмерно тяжёлого».
(Лэтэм, с. 414–415.)
Мечу, несомненно, требовалась достаточная масса, чтобы обеспечивать эффективную работу лезвия и острия, парировать удары и придавать силу собственному удару. В то же время он не мог быть настолько тяжёлым, чтобы стать медленным и неуправляемым, иначе более быстрое оружие легко бы его превзошло. Необходимая масса зависела от назначения клинка: должен ли он рубить, колоть или делать и то и другое — и с какими именно материалами ему предстояло сталкиваться.
В вымышленных рыцарских историях часто встречаются громадные мечи, подвластные лишь могучим героям или великим злодеям и способные разрубать лошадей и даже деревья. Но эти рассказы были мифологическими и аллегорическими, а не буквальными. В «Хрониках» Фруассара, когда шотландцы разбивают англичан у Мелроуза, мы читаем о сэре Арчибальде Дугласе, который «размахивал перед собой громадным мечом с клинком длиной два локтя; едва ли кто другой сумел бы поднять его с земли, но он владел им без труда и наносил столь ужасные удары, что всякий, на кого они обрушивались, падал наземь, и среди англичан не находилось смельчака, способного устоять перед его ударами». Великий мастер фехтования XIV века Иоганнес Лихтенауэр говорил: «Меч — это весы, и он велик и тяжёл», а также что меч уравновешивается подходящим навершием. Он имел в виду, что само оружие «сбалансировано» и благодаря этому хорошо управляется, а не то, что меч чрезмерно массивен. Итальянский мастер Филиппо Вади в начале 1480-х годов наставлял: «Возьми лёгкое, а не тяжёлое оружие, чтобы без труда управлять им целиком и не быть скованным большим весом». Итак, учитель защиты прямо признавал, что можно выбирать между «тяжёлыми» и «лёгкими» клинками. Но слово «тяжёлый» опять-таки не следует понимать как «слишком тяжёлый», неудобный или неповоротливый. Его нужно воспринимать в том же смысле, в каком, например, выбирают тяжёлую теннисную ракетку вместо лёгкой или более тяжёлую бейсбольную биту вместо более лёгкой.
У многих мечей Средневековья и Возрождения так удачно подобраны вес и баланс, что оружие словно само просится в руку: «Испытай меня!»
За свою жизнь я держал в руках в оружейных музеях и частных коллекциях значительно больше 200 прекрасных европейских мечей только XII–XVI веков, поэтому всегда внимательно относился к их массе. Меня неизменно поражают живость и баланс практически каждого встреченного образца. В шести странах я лично исследовал старинные средневековые и ренессансные мечи, а некоторыми даже упражнялся и рубил; раз за разом они оказывались лёгкими и хорошо сбалансированными. Благодаря многолетним упражнениям с клинками и оружием я привык к подобной нагрузке, но за крайне редкими исключениями исторические мечи всегда казались мне подвижными и вполне управляемыми. Лишь немногие боевые мечи — если вообще хоть какие-то, от коротких клинков до бастардов и рапир — весили около 4 фунтов, а те, что достигали этой массы, обычно всё равно были хорошо сбалансированы. Даже встречая образец, лично для меня «слишком тяжёлый» или не соответствующий моим предпочтениям в балансе, я понимал: человек другого сложения или с иным стилем боя вполне мог бы его оценить.
Члены ARMA исследуют мечи в Королевской оружейной палате Швеции в Стокгольме.
Однажды я упражнялся с двумя боевыми мечами XVI века, каждый из которых весил чуть больше 3 фунтов. Они вели себя великолепно: легко рубили, кололи, защищали, возвращались в исходное положение, быстро описывали дуги в стремительных взмахах и мощных ударах всей рукой, словно почти ничего не весили. В этих грозных и изящных орудиях не было ничего «тяжёлого». Помню и другую чудесную возможность: несколько минут выполнять фехтовальные связки на открытом воздухе с подлинным пехотным двуручным мечом XVI века. Я был совершенно поражён тем, насколько легко управлялось громадное шестифунтовое оружие: по ощущениям оно весило вдвое меньше. Хотя меч предназначался для человека иного роста, я ясно видел его функциональность и практичность, потому что понимаю приёмы и методы владения таким оружием. Читатель волен оценивать подобные истории как сочтёт нужным. Но бесчисленные случаи, когда я поднимал прекрасные старинные мечи XIV, XV и XVI веков, принимал с ними боевые позиции (wards) и переходил между стойками под доброжелательными взглядами хранителей, оставили у меня непоколебимое убеждение в том, сколько весили настоящие мечи и как они в действительности управлялись.
Измерение и взвешивание двух превосходных образцов из частной коллекции.
Однажды, исследуя несколько избранных мечей XIV и XVI веков из собрания покойного Эварта Окшотта, мы даже получили возможность взвесить несколько прекрасных образцов на цифровых весах, чтобы подтвердить и записать точные значения. Другие коллеги поступали так же, и их результаты совпадают с нашими. Именно опыт обращения с настоящими мечами заставляет ARMA столь критично относиться к проблемам массы и баланса, широко распространённым среди многих — хотя, разумеется, не всех — современных мечей. Опыт работы с подлинными клинками лишь усиливает моё разочарование низкой точностью многих нынешних копий. Очевидно: чем больше современный меч по обращению похож на исторический, тем точнее мы сможем истолковать исторические наставления по его применению. Можно даже утверждать, что понимание истинной массы исторических мечей — необходимое условие понимания их подлинного применения.
Уважаемый оружейник Петер Йонссон, державший в руках бесчисленное множество средневековых и ренессансных мечей и собиравший для своей работы впечатления и точные измерения, пишет:
«Им свойственно поразительное ощущение подвижности. В целом они быстры, точны и мастерски сбалансированы для своего назначения. Возникает сильное впечатление лёгкости, которое нередко противоречит действительным размерам и массе меча. Это скорее результат тщательного распределения массы, а не просто положения точки баланса. Узнать массу меча и его „точку баланса“ — лишь половина пути к пониманию его „динамического баланса“, то есть того, как меч ведёт себя в движении».
Он добавляет:
«В целом современные реплики в этом отношении очень далеки от оригинальных мечей. Если нынешние энтузиасты тренируются только с современным оружием, у них легко возникают искажённые представления о подлинном заточенном оружии».
Итак, по словам Йонссона, суть снова в том, что настоящие мечи легче, чем думает большинство людей. Но даже здесь масса — ещё не вся история: особенности обращения определяются распределением массы вдоль клинка, которое, в свою очередь, влияет на точку баланса.
Говоря о современных копиях исторических мечей, нужно понимать: даже точное соответствие массе подлинного исторического образца вовсе не гарантирует, что реплика будет так же лежать в руке и так же вести себя в движении, как подлинник. Если геометрия копии — её форма и поперечное сечение по всей длине — не совпадает с оригиналом, их баланс будет различаться.
Тщательное взвешивание и измерение подлинных предметов XIV и XVI веков.
Современный предмет легко может ощущаться тяжелее и оказаться менее удобным, чем оригинал. Точное воспроизведение баланса — важнейшая сторона современного изготовления мечей. Сегодня многие дешёвые и низкокачественные мечи — исторические реплики, оружие для реконструкции, фантазийные образцы, театральный реквизит или декоративные изделия — регулярно делают слишком тяжёлыми и плохо сбалансированными. Отчасти проблема вызвана тем, что производитель плохо понимает геометрию клинка. Иногда виновато намеренное удешевление. Как бы то ни было, продавцы и изготовители, даже если знают правду, едва ли признаются покупателям, что их мечи могут быть слишком тяжёлыми или плохо сбалансированными. Судя по всему, гораздо проще заявить публике, что мечи и «должны» быть такими тяжёлыми.
Есть и другая причина, по которой современные мечи обычно тяжелее исторических оригиналов. По незнанию многие изготовители и покупатели искренне ожидают, что меч должен ощущаться тяжёлым. Бесконечные образы медлительных мечников, наносящих широкие размашистые удары медленными клинками, приучили их думать: если «варварский палаш» не увесист и не заставляет напрягаться при подъёме, он не может быть «настоящим» мечом, словно один лишь вес определяет успех удара. Если сравнить это с молниеносно быстрыми, почти невесомыми алюминиевыми мечами во многих показательных выступлениях и постановочных номерах азиатских боевых искусств, людей трудно винить в таком заблуждении. Разница между клинками массой 3,8 и 5,3 фунта может показаться небольшой, но при попытке правильно выполнить настоящий боевой приём она весьма существенна. Что касается рапир, обычно весивших от 2 до 2,5 фунта, их масса может вводить в заблуждение. У этих тонких колющих клинков большая часть массы часто сосредоточена в эфесе, поэтому, несмотря на сопоставимую с гораздо более широкими рубящими мечами массу, остриё остаётся подвижным.
Работа с подлинным пехотным двуручным мечом XVI века.
Факты и живучие мифы
Любопытно, что мне несколько раз посчастливилось сравнить современную реплику непосредственно с оригинальным мечом, по которому её изготовили. Разница в массе составляла всего несколько унций, но из-за неё новый меч казался тяжелее как минимум на фунт.
Два меча: прекрасная реплика и оригинал. Их размеры и масса очень близки, но ощущения от них несопоставимы.
Два примера современных реплик рядом с оригиналами.
При одинаковых размерах мельчайшие и едва заметные различия в геометрии поперечного сечения — распределении массы в хвостовике, плечиках клинка, спусках лезвия и так далее — оказывались достаточными, чтобы сильно повлиять на баланс, а значит, и на ощущения от оружия. Мне также выпадала замечательная возможность исследовать подделки средневековых мечей, изготовленные в XIX веке, и порой разница в ощущениях между ними и подлинниками становилась заметна сразу.
На протяжении многих лет, показывая реплики мечей на лекциях и презентациях, я постоянно видел удивление слушателей, впервые обнаруживших, что мечи были далеко не настолько массивными и обременительными, как они предполагали. Удивление часто сопровождалось вопросом, как донести это до других. Кроме того, обучая новичков, я очень часто слышал замечания о тяжести того или иного меча, который старшие ученики ARMA, напротив, считали довольно лёгким и хорошо сбалансированным.
Исследование исторических клинков: одноручный меч XIV века без рукояти, меч викингов X века и боевой меч XVI века.
Как разумно ответить человеку, который упорно заявляет, будто мечи «обязаны были быть тяжёлыми» или «весили 20 фунтов»? Как лучше всего опровергнуть подобную чушь фактами? Надёжного совета у меня нет. Если прямо ответить, что средневековые и ренессансные мечи были лёгкими, подвижными и обычно весили около 3 фунтов, в ответ нередко встретишь недоверие и даже спор. Пожалуй, остаётся лишь предположить, что собеседник не вполне понимает настоящие свойства подлинных мечей; что его могли ввести в заблуждение относительно действительной массы исторических предметов; что ему стоит задуматься, держал ли он в руках достаточно исторических образцов; и, наконец, что исторические воины много тренировались и поддерживали хорошую физическую форму. Многочисленные типы средневековых и ренессансных мечей были универсальным, подвижным и чрезвычайно эффективным оружием — именно поэтому они так долго существовали в стольких разновидностях. Неуклюжий или неудобный инструмент самозащиты не сохранял бы популярность веками. Утверждения, будто мечами лишь грубо и без всякого искусства рубили, оскорбляют истинную универсальность и изящество этих боевых клинков.
Члены ARMA сравнивают два предмета — оригинал и похожую современную реплику.
Хорошие мечи были лёгкими, подвижными и хорошо сбалансированными; при достаточной жёсткости они сохраняли гибкость и упругость. Это были орудия убийства, и изучать их следует именно с таким пониманием. Нельзя судить о массе меча лишь по его размерам или ширине клинка. Таким образом, массу средневековых и ренессансных мечей можно точно измерить и свести в таблицы, но вопрос о том, были ли они «тяжёлыми», остаётся вопросом восприятия. Ясно, что, невзирая на факты и объективную массу исторических мечей, их «тяжесть» субъективна. Один и тот же трёхфунтовый меч покажется опытному практику изящным и прочным, а его коллеге, привыкшему сидеть за столом, — неповоротливым и медленным. Нужно понимать: для людей, умело применявших эти орудия, их вес был в самый раз.
См. также
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.