Миф о колющих и рубящих мечах
Огромное разнообразие рубящих и колющих мечей мира свидетельствует о важности обоих действий в фехтовании. И всё же широко распространён миф о якобы существующем «превосходстве» острия над лезвием, особенно в европейском искусстве меча. Между тем, за несколькими незначительными исключениями, до начала XVIII века западные фехтовальщики не спорили о «рубке против укола».
В действительности множество мечей представляло собой компромисс: в одном оружии пытались соединить элементы, лучше всего подходящие для рубки и укола. Возможных конструктивных решений бесчисленно много. Бывают мечи с прямым обухом и изогнутым лезвием, другие расширяются к острию, а затем резко сужаются. В большинстве культур остроконечные рубяще-колющие мечи веками существовали рядом со специализированными рубящими клинками, не вытесняя друг друга.
Укол и рубка были обычными, даже основополагающими приёмами воинских культур. Почти все древние народы пользовались колющим копьём; греки, швейцарцы и японцы даже специализировались на нём. Среди древкового оружия, как и среди мечей, есть чисто колющие и рубяще-колющие разновидности: пешие и кавалерийские копья, а также японские яри в противоположность алебардам, глефам и нагинатам.
Узкие сужающиеся колющие мечи знали ещё на древнем Крите, а греки создали мощный рубящий копис с выпуклым лезвием. Сходной фалькатой пользовались иберы, которым приписывают создание gladius hispanicus — образца для римского меча, по имеющимся сведениям. Римляне, которых часто считают воплощением колющего фехтования, на самом деле подчёркивали и рубку, и укол широким гладиусом, а позднее приняли более длинную рубящую спату. Кельты, пять столетий обладавшие превосходной металлургией, предпочитали широкие рубящие клинки, как позднее викинги и франки. Саксы применяли большой похожий на нож Боуи скрамасакс, от которого, как считается, получили название.
Изогнутый клинок ранней сабли, по преданию, принесли в Восточную Европу степные кочевники не позднее IX века. У местных всадников он господствовал до XX века. В древнем Китае сложились две основные формы: изогнутый рубящий меч и более длинный прямой рубяще-колющий. В Персии и Аравии по меньшей мере с IX века всадники пользовались прямыми обоюдоострыми мечами для рубки и укола не меньше, чем однолезвийными изогнутыми тальварами и скимитарами. Государственный меч Карла Великого сам был изогнутым однолезвийным рубяще-колющим клинком.
Почти всю историю специализированные колющие мечи существовали рядом с рубяще-колющими, но ни рубящие, ни колющие клинки не господствовали полностью. В Западной Европе не позднее XIII века тонкие остроконечные сужающиеся клинки применялись не реже широких с параллельными лезвиями. В Средние века для боя против лат создали специальные колющие мечи, такие как эсток (также известный как тук или стокко). Их жёстким клинком кололи в зазоры между пластинами и в сочленения доспеха.
Средневековые трактаты предупреждают об эффективности укола, «смертельного, как змея». Но разнообразные изогнутые мечи — фальшион, баделер, мальхус, сторта и мессер — широко применяли и рыцари, и пехотинцы, причём почти всеми можно было колоть. С начала XVI века широкий изогнутый богемский дюссак служил традиционным немецким оружием и учебным инструментом.
Прославленная рубящей мощью японская катана также вполне хороша для укола; такие приёмы специально учили применять на поле боя против доспехов. В Северной Африке необычный серповидный шотель, сходный с фракийскими фальксом и сикой, позволял зацеплять оружием и наносить уколы в обход щита противника. В Индонезии, Малайзии и Индии создавали сужающиеся мечи для уколов в тесноте. Даже зулусский ассегай в некотором смысле можно считать колющим мечом с длинной рукоятью. Волнистые «пламенеющие» клинки — индонезийский крис и ренессансный фламмард или фламберг — соединяют свойства прямого и изогнутого лезвия.
Прямота или кривизна, сужение или ширина меча не всегда определялись доспехами и применением верхом либо пешком; важны были предпочтения и темперамент владельца. Например, североафриканские мечи не предназначались для тяжёлых доспехов, но варьировались от тонких и прямых до широких и изогнутых.
В XVI веке в Европе действительно возник оригинальный и особенно эффективный гражданский стиль колющего фехтования, совершенствовавшийся в XVII–XVIII веках сначала с малой шпагой, которую джентльмены носили при дворе, затем с дуэльной шпагой. Но мнение, будто колющий меч был исключительно ренессансным «изобретением», неверно. Даже когда рапира принесла фехтованию остриём полное признание, рубящие клинки не исчезли ни с поля боя, ни из самообороны. Рапира позволяла с дальней дистанции наносить быстрые уколы, которые трудно предугадать. Такой стиль вскоре стал господствовать в уличных схватках и на дуэлях, но для поля боя она не предназначалась.
Практически все европейские трактаты до 1570-х описывают рубяще-колющие стили. В 1580 году сэр Филип Сидни советовал «пользоваться как ударом, так и уколом», а Джордж Сильвер в 1599-м писал: «нет совершенного боя без удара и укола». И всё же разные мечи лучше делают одно или другое.
В «Трактате о полезной науке защиты» (1747) капитан Джон Годфри объяснял разницу так: палаш превосходит малую шпагу в практической пользе; малая шпага губительна в ссорах и смертельна на дуэлях, тогда как палаш необходим армии. «Малую шпагу обнажают по зову чести, палаш — по зову долга». Он различал убийство множества врагов в сражении и одного человека в ссоре, пусть даже ради самозащиты.
В XIX веке, когда доспехи и щиты уже не влияли на бой, кавалеристы всё ещё спорили, что лучше верхом: изогнутая или прямая сабля, спадрун, палаш либо прямой колющий меч. У каждого были сторонники, клявшиеся опытом в превосходстве своей формы. Однако подавляющее большинство штатных европейских военных мечей XIX века имело изогнутые рубящие клинки, часто по турецким или мамлюкским образцам; даже современный парадный меч Корпуса морской пехоты США слегка изогнут.
Хотя в гражданском фехтовании рубящее оружие уступило колющему, удобному для одиночного боя без доспехов, традиция сабли, палаша и широкого меча жила в Европе до XX века. Историк Эгертон Касл отмечал, что с последней трети XVII века меч разделился: военным оружием стал палаш или сабля, спутницей на прогулке и оружием для дуэли — малая шпага; возникли два совершенно разных искусства — палаша и того, что теперь назвали бы фехтованием на рапирах.
Сидни Энгло подчёркивал, что ранняя теория и реальный пеший бой хорошо понимали укол любым оружием. Невежество фехтовальщиков до середины XVI века сильно преувеличено: силу острия знали в античности, её сформулировал Вегеций, а затем средневековая традиция прославляла превосходство foyne, укола, над рубкой. Вдохновлённый Вегецием автор трактата «О рыцарстве и сражении» в 1458 году писал: «Колоть лучше, чем бить, особенно в сердце». В контексте это верно — и именно контекст важен.
Многие мастера настаивали на знании обоих действий — двумя специализированными клинками или одним универсальным. В конце XIX века итальянцы вроде Джузеппе Радаэлли даже вернули рубку в спортивное фехтование. За исключением европейской гражданской дуэли, настоящего исторического господства рубки над уколом не было. Различия определялись обстоятельствами, условиями, предпочтениями и темпераментом бойцов. Укол нередко запрещали в учебных поединках Средневековья и Возрождения именно потому, что его трудно безопасно контролировать, а колотые раны почти невозможно было лечить; даже современные хирурги опасаются их больше порезов.
Одноручные изогнутые и полуизогнутые мечи известны с древности. Их предпочитали всадники в лёгких доспехах или без доспехов, но против защищённого доспехами противника такие клинки были малоэффективны. Существовали и слегка изогнутые однолезвийные средневековые длинные мечи, которые сегодня иногда называют «двуручными саблями». В XVIII–XIX веках создали много европейских сабель — широких мечей, тесаков и спадрунов — с «лёгкими» и «тяжёлыми» клинками. Некоторые считаются худшими и бесполезнейшими мечами, что признавали уже современники.
Поздние «кавалерийские сабли» происходили от прежних форм. Средневековые и ренессансные изогнутые клинки были по сути тесаками для тяжёлых рубящих ударов; позднее чаще рубили движением локтя и кисти, иногда протягивая лезвие в нажимном резе. Другие узкие прямые клинки едва могли рубить и предназначались почти исключительно для укола.
Можно предположить, что атака остриём больше полагается на скорость и тонкость, а лезвием — на силу и импульс; отсюда часть позднейших предубеждений. Для смертельного укола нужно меньше силы, тогда как действенная рубка требует мощного удара. Но оба действия требуют умения, оба убивают и оба уместны в своих обстоятельствах.
Именно викторианцы XIX века и их последователи — спортивные фехтовальщики XX века с тончайшими невесомыми клинками, потомками малой шпаги XVIII века, — распространили веру в линейную историческую «эволюцию» от грубых тяжёлых неуклюжих рубящих мечей к утончённой «правильной» науке укола. История показывает: когда искусство защиты сочетало оба действия, оно было универсальнее.
См. также: «Сколько весили исторические мечи?».
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.