Логистика: как им это удавалось? Часть I — проблема

Нет времени читать всю статью? Резюмировать

Оригинал

В этом цикле из трёх частей (I, II, III) мы уступим просьбам читателей и подробно разберём механику содержания армии в походе. В предыдущем цикле мы отмечали, что до появления пороха полководец мог лишь ограниченно влиять на ход уже начавшейся битвы, однако лучшие полководцы явно давали армии значительное преимущество перед посредственным командиром. Часто это преимущество проявлялось в смелых оперативных манёврах: быстрых маршах по трудной местности, позволявших застать противника там, где он не ожидал нападения. Но если секрет блистательных побед — «маршировать быстро», то что в быстром марше такого сложного?

Именно это мы рассмотрим. Мы уже говорили о логистике — причём довольно подробно. В конце концов, я тот самый парень по орочьей логистике! Но прежде мы обсуждали её через практические правила: что армия в принципе способна сделать и с какой скоростью в принципе способна двигаться. Подобные правила обычны и для военных историков, и для военных — хотя современная штабная работа намного точнее. Многие просили объяснить, что скрывается под этими правилами. Какие основные задачи должна выполнять движущаяся армия и каких ресурсов они требуют? Как в действительности работает логистика походной армии до появления железных дорог?

Я буду в значительной степени опираться на лучше всего знакомую мне систему — римскую, особенно эпохи Средней республики. Но общие правила применимы шире: питание определяет устройство системы одинаково для всех обществ с аграрным хозяйством. Кочевников с неаграрными способами пропитания мы обсуждали отдельно; см. также недавнюю статью У. Ли о «логистике травы». Римская система славилась эффективностью, поэтому я буду отмечать исключительные римские возможности и то, что приходилось делать армиям, ими не обладавшим — главным образом проигрывать римлянам. Основы этих логистических систем оставались в силе в древности, Средние века и домодерную эпоху, пока в XIX веке их наконец не нарушила железнодорожная логистика. Поэтому некоторые примеры относятся к пороховым, особенно ранненововременным европейским армиям. Я буду отмечать изменения, вызванные порохом, но для логистики они сравнительно невелики.

Цикл состоит из трёх частей. Первая формулирует «проблему»: показывает реальный размер армии с заданным числом бойцов и возникающие потребности. Во второй мы рассмотрим постоянные задачи, с помощью которых армии добывали необходимые припасы — прежде всего пищу, древесину и воду, — способы их решения разными армиями и последствия для доступных действий. В третьей разберём, как армии двигались: прежде всего как умелый полководец мог вести армию быстро и чем рисковал при этом.

(Библиографическое примечание. По этой теме чаще пишут подробные исследования логистики отдельных армий, а не общие руководства. Вероятно, лучшая отправная точка для понимания аграрной логистики до железных дорог — J. Landers, The Field and the Forge: Population, Production and Power in the Pre-Industrial West (2003). Книга рассматривает многие общие свойства органических экономик, включая логистику от древности до доиндустриальной пороховой эпохи. Полезное введение есть и в K. Chase, Firearms: A Global History to 1700 (2003), хотя основная часть книги, разумеется, посвящена огнестрельному оружию. Для древнегреческой логистики лучше всего начать с J. W. Lee, A Greek Army on the March: Soldiers and Survival in Xenophon’s Anabasis (2008), помня, что Десять тысяч были профессиональной наёмной армией, а большинство армий полисов, похоже, организовывались хуже — мрачный вывод, учитывая, что и у Десяти тысяч логистика была не особенно хороша. Стандартным трудом о походах Александра, насколько мне известно, остаётся D. W. Engels, Alexander the Great and the Logistics of the Macedonian Army (1978), хотя книга устарела и не лишена недостатков. Два стандартных и весьма хороших англоязычных исследования римской армии: J. P. Roth, The Logistics of the Roman Army at War (1999), и P. Erdkamp, Hunger and the Sword: Warfare and Food Supply in Roman Republican Wars (1998). Для ранненововременных армий хорошим специальным исследованием служит G. Parker, The Army of Flanders and the Spanish Road, 1567–1659, 2-е изд. (2004). О значительной роли женщин см. более старую работу B. C. Hacker, “Women and Military Institutions in Early Modern Europe: A Reconnaissance”, Signs 6.4 (1981), с. 643–671, и более новую J. A. Lynn, Women, Armies and Warfare in Early Modern Europe (2008), а также доступную в интернете статью Линна «Women in War» на HistoryNet, 2018.)

Ранец и желудок

Мы уже вводили эту проблему, но теперь разберём её подробнее. Логистика современной армии заметно отличается от домодерней; точная граница проходит по появлению железной дороги. Железнодорожное снабжение радикально изменило потребности армий. В частности, современные армии по железной дороге — а позднее грузовиками и самолётами — получают на больших расстояниях несравнимо больше припасов. Современная логистика от этого не стала простой: армии «поглотили» дополнительное снабжение, перейдя к материалоёмким способам ведения войны. Пулемёты и артиллерия расходуют множество боеприпасов, которые нужно доставлять с заводов на фронт, а танкам и грузовикам требуется множество топлива и запасных частей. Пища и вода остались необходимы, но превратились в меньшую долю намного, намного более крупных логистических цепей, где преобладают боеприпасы и горючее.

До железных дорог — включая раннюю пороховую эпоху вплоть до XIX века — всё было иначе. Солдаты могли нести собственное оружие и часто собственные боеприпасы, что серьёзно ограничивало и то и другое. Для ручного оружия порох мало что изменил: мушкеты стреляли сравнительно медленно, а боеприпасы для сражения солдат всё равно нёс сам. Главное изменение принесла артиллерия: нужно было перевозить сами пушки, порох и ядра. Осадный парк существенно вырос; структура логистики не изменилась, но нагрузка на неё стала тяжелее, ведь людей и животных, перевозивших всё это, требовалось кормить.¹ Однако над всеми прочими потребностями безоговорочно господствовали пища и, при необходимости, вода.

Взрослому мужчине в зависимости от нагрузки нужно от 2000 до 3200 килокалорий в день; марширующий с тяжёлой ношей солдат естественным образом приближается к верхней границе. Эти нормы можно немного растянуть: как отмечает Джон Лэндерс, недоедающие солдаты не выключаются мгновенно. Но долго пренебрегать ими нельзя: каким бы ни был боевой дух, истощённой армии трудно действовать. Голод реален, и ему безразлично, сколько повторений вы могли сделать в начале кампании и насколько были мотивированы. На практике плохо накормленные армии распадаются: люди предпочитают дезертировать, а не голодать.

Разные армии и культуры удовлетворяли эту потребность по-разному, но в пайках господствовали основные зерновые — пшеница, ячмень, кукуруза, рис. Отчасти потому, что они господствовали и в крестьянском рационе, давая больше всего калорий на единицу земли и труда, отчасти потому, что их легко хранить и перевозить. Фрукты и овощи зависели от местного наличия: без охлаждения они плохо хранились и перевозились. Мясо можно было коптить, солить или вялить, но дороговизна превращала его в приятное дополнение, а не основу питания. Поэтому рацион здесь — прежде всего хлеб. Многие армии в хозяйствах, основанных на пшенице и ячмене, независимо пришли к похожей идее: плотному простому сухарю из муки и воды, иногда с солью, который при хранении в сухости долго не портился и легко перевозился. Римляне называли его buccelatum; современный сходный продукт — галета, или hardtack. Но такие сухари не слишком вкусны, поэтому ради боевого духа армии при возможности старались достать настоящий хлеб.

Сочетание потребности в калориях и калорийной зерновой пищи приводит к тому, что пайки разных армий оказываются близки по весу. На Сфактерии спартанцу выдавали в день два хойника ячменной альфиты — грубой ячменной муки, — около 1,4 кг (Фукидид, 4.16.1). Ежемесячный взнос зерном в спартанские сисситии составлял один медимн альфиты, почти ровно килограмм в день, но рацион дополняли мясом и прочим (Плутарх, «Ликург», 12.2).² Рот и Эрдкамп пытаются рассчитать массу римского пайка по известным нормам зерна и оценкам прочих продуктов. Рот предлагает диапазон 1,1–1,327 кг, из которых 0,85 кг приходилось на зерно или хлеб; Эрдкамп лишь отмечает, что полный паёк должен был несколько превышать минимальные 0,85 кг зерна.³ Фландрская армия получала pan de munición — «боеприпасный», то есть паёчный хлеб из смеси пшеницы и ржи, стандартными буханками. Абсолютный минимум составлял 1,5 фунта (0,68 кг) в день (Parker, с. 136), меньше, чем у более сильных в логистике римских легионов. Но величина того же порядка, особенно если помнить, что солдаты Фландрской армии дополняли рацион покупной или награбленной пищей. Дневной паёк армии США во время Гражданской войны весил около трёх фунтов (1,36 кг; Энгельс приводит эту цифру, необъяснимо считая полезным ориентиром для македонских пайков), хотя некоторые продукты — особенно 1,6 унции кофе — едва ли были насущной необходимостью. Соединённые Штаты, как и римляне, заслуженно славились пайками выше среднего, хотя планка здесь невысока.

Получается довольно плотная группа около одного килограмма, особенно если учесть, что некоторые пайки нерегулярно, но существенно дополнялись другой пищей — особенно во Фландрской армии. Некоторая свобода остаётся: походные галеты легче в расчёте на день, чем цельное зерно, хороший хлеб или более вкусные продукты. Но с учётом мяса, овощей и фруктов — рацион хотя бы иногда необходимо дополнять незерновой пищей — понятно, откуда берётся практическое правило в три фунта, или 1,36 кг. Кроме того, солдату требуется около трёх литров воды в день — то есть трёх килограммов, хвала метрической системе, — но мы будем с надеждой предполагать, что вода обычно доступна по маршруту. Если нет, дневной груз вырастает с 1,36 до 4,36 кг, а оперативная дальность схлопывается почти до нуля. На практике отсутствие местной воды означало, что армия просто не могла туда пойти.⁴

Походная ноша различалась между армиями и эпохами, но обычно укладывалась примерно в 40–55 кг, а 60 кг были абсолютным верхним пределом. Как нетрудно представить, заставить солдат нести больше можно лишь при более строгой дисциплине и управлении. Полководец хочет увеличить ношу, солдаты — уменьшить; перегрузка в конце концов отрицательно скажется на скорости марша и подвижности. Но 40–55 кг, или примерно 90–120 фунтов, могут показаться более чем достаточными: ведь это много еды!

Только нести нужно всё, а оружие, доспехи и — в пороховых армиях — боеприпасы тяжелы. Римские солдаты знамениты тяжёлой походной ношей: как можно больше снаряжения и припасов они переносили сами в поклаже, которую римляне называли sarcina. Позднее увидим, почему это улучшало возможности армии. Обычай часто приписывают Гаю Марию в последнем десятилетии II века до н. э. (Плутарх, «Марий», 13.1), но нужна осторожность: подобная «реформа» была литературным штампом римского полководчества и приписывалась более ранним военачальникам, например Сципиону Эмилиану (Плутарх, «Моралии», 201C). Существуют разные оценки ноши римского солдата; вероятно, лучшая — практическая реконструкция Маркуса Юнкельмана в Die Legionen des Augustus (1986; очень рекомендую знающим немецкий и сожалею об отсутствии английского перевода). Он воссоздал весь комплект и получил походную ношу 54,8 кг: около 43 кг занимали оружие, доспехи, землеройный инструмент и личное имущество, оставляя лишь 11,8 кг под пищу — примерно на десять дней. Другие оценки несколько ниже, но одно только снаряжение римского солдата без пайка никогда не весит намного меньше 40 кг, оставляя крайне мало места для большого запаса еды.

Римские солдаты с колонны Траяна, около 113 года, несут свою поклажу — sarcinae — на раздвоенных шестах, называвшихся furca. Изображение взято из Википедии.

Тот же расчёт можно проделать почти для любого пехотинца. Ноша велика, но после оружия, доспехов и снаряжения — а в поздних армиях ещё пороха и пуль — для пайка обычно остаётся не больше чем на неделю или две; обычное практическое правило — десять дней. Армии явно предстоит действовать дольше двух недель, и в конце ей ещё нужно вернуться туда, откуда она вышла, поэтому пищи потребуется гораздо больше. Так мы приходим к следующему.

Проблема

В двух словах, до появления железной дороги всё, чем армия могла перевозить пищу, само ело пищу. Исключение — суда, но реки и побережья могут вести не туда, куда нужно. По аналогии с «тиранией ракетного уравнения» назовём это «тиранией обозного уравнения».

Первый вариант — взять больше людей, несущих пищу. Носильщик, то есть нестроевой человек, способен взять больше припасов, потому что не несёт оружия и доспехов. Но сам съедает чуть больше килограмма в день, как и солдат, а ещё может тащить личное имущество — во многих армиях излишнее имущество солдата. Вьючный мул переносит заметно больше, около 130 кг по оценке Лэндерса. Но мул тоже ест, причём немало: около 2,25 кг ячменя в день вдобавок к траве или сену, которые, опять же, хочется надеяться, доступны у дороги. Если нет, нужно добавить ещё 4,5 кг сена или соломы. В лучшем случае мул съест груз за 57 дней, в худшем — всего за 20. Преимущество мула перед повозкой в том, что он проходит по умеренно пересечённой местности. Носильщики и вьючные животные лишь ограниченно увеличивают оперативную дальность: отношение переносимой пищи к съедаемой слишком мало. Они полезны, но возможности их ограничены.

Повозки выглядят перспективнее. Большая повозка с парой лошадей может в пределе везти около тонны — 1000 кг, хотя многие средневековые повозки брали намного меньше и запрягались четвёркой. Но теперь нужно учитывать двух лошадей и возницу.⁵ Низкорослые местные пони Степи способны жить одной травой, но лошади аграрного мира выведены слишком крупными и сильными. Трава не удовлетворяет их потребностей, поэтому нужно не менее 4,5 кг корма в день, если вдоль дороги есть пастбище и время пастись — во время чего повозка, конечно, стоит. Римляне, похоже, выделяли кавалеристу около семи килограммов ячменя в день, хотя в эту норму, возможно, входило питание слуги или конюха. В лучших условиях две лошади и возница съедают из повозки около десяти килограммов в день; при отсутствии выпаса цифру можно смело удвоить. Сама по себе повозка получает дальность в сто дней.

Офорт 1591 года из собрания Британского музея: движущийся строй пикинёров и следующий за ним обоз с повозками, вьючными мулами, а также коровами и овцами, которых гонят «своим ходом». Не уверен, означает ли слон справа, что действие происходит в Индии; описание музея, увы, ничего не поясняет.

Звучит прекрасно, пока мы не вспомним, что доставить нужно не повозки, а армию. Если учесть питание солдат, число повозок быстро выходит из-под контроля. Не станем изобретать колесо: К. Чейз рассчитал случай двухлошадных повозок грузоподъёмностью 1400 фунтов. Если армия не получает местной пищи, но лошади могут пастись, одна повозка на тридцать пехотинцев удваивает дальность со 120 до 240 миль — в действительности меньше, поскольку лошадей нельзя столько дней подряд держать в работе. Чтобы снова увеличить её примерно до 400 миль с учётом отдыха лошадей, на тридцать человек нужны не две, а шесть повозок. Следующее удвоение потребует уже больше повозок, чем солдат. И всё это при изобилии воды и выпаса; уберите одно из них, и расчёты рушатся. Дополнительная грузоподъёмность имеет жёсткий предел: на практике максимально возможный запас — примерно полтора месяца, и даже он обходится дорого.

Гравюра 1855 года из Британского музея: французские кавалеристы рядом с повозкой и вивандьеркой, несущей корзины с провизией.

Животные, особенно тягловые при повозках, влияют и на скорость с манёвренностью. Вьючных мулов можно увести с дороги, а повозкам, чтобы поспевать за пехотой, нужны хорошие дороги. Повозки ломаются, а главное — занимают много места на дороге, что тоже ограничивает скорость армии. Чем больше повозок, тем медленнее армия. К проблеме движения мы вернёмся позднее. Это не значит, что армия не использует повозки и мулов: конечно, использует, потому что ей нужно перевозить множество вещей, включая запас пищи. Но полагаться только на привезённую пищу невозможно.

Тирания обозного уравнения неизбежна: армия, намеренная провести в поле больше нескольких дней, не может принести с собой всю нужную пищу. Большую её часть необходимо находить на месте. В этом смысл знаменитой, но апокрифической фразы, которую приписывают Наполеону и Фридриху Великому, хотя, вероятно, не произносил ни тот ни другой: «Армия марширует на желудке». Решение — фуражировка, к которой мы скоро перейдём. Но сначала нужно поговорить об остальной армии. Возможно, вы спросите: «Какой ещё остальной? Есть солдаты, есть животные — кто остался?»

Остальная армия

Важно помнить, что армия из десяти или двадцати тысяч человек по меркам древности или Средневековья была городом средней величины, двигавшимся по местности. Как города создавали спрос, преобразовывавший окружающую жизнь, так делали и армии. Чтобы создать новые способы земледелия, им пришлось бы задержаться, но постоянно стоявшие армии действительно меняли хозяйство — например, вдоль римского лимеса. Тысячам солдат нужны всевозможные услуги, а зачастую есть и деньги за них заплатить — вдобавок к потребностям армии как организации. Поэтому за войском следует множество нестроевых: связанных с солдатами, желающих заработать или принуждённых находиться там.

Начнём с маркитантов — торговцев, покупавших у солдат и продававших им. Римляне называли их lixae, хотя тем же словом обозначали и других невоенных в лагере; встречались также mercatores или negotiatores, то есть торговцы. Маркитанты предлагали широкий ассортимент. Даже при регулярной выдаче пайка, как у римлян, они продавали более вкусную и дорогую пищу — мясо, лучший алкоголь и так далее. Они торговали одеждой, другими товарами и даже военным снаряжением: археологи нередко находят в фортах и лагерях нестандартное оружие и доспехи. В армиях с нерегулярными пайком и жалованьем маркитанты могли дополнять систему продовольствия и кредита: давать солдатам недостающую пищу в долг до выплаты жалованья. Устав Фландрской армии 1596 года разрешал трёх маркитантов на роту из двухсот человек (Parker), но действительное число часто было выше; у маркитантов имелись помощники, носильщики, повозки и прочее, двигавшееся вместе с лагерем. Женщин, исполнявших эту роль в Новое время, часто называют французским словом vivandière, вивандьерка.

Картина Адриена Моро (1843–1906) с вивандьеркой и солдатами Наполеоновских войн, из Википедии. К этому времени централизация логистики позволяла европейским полководцам в основном не допускать женщин в лагерь — он виден справа в глубине, — поэтому вивандьерка устроила импровизированную закусочную у дороги.

У некоторых армий существовал ещё один класс маркитантов: работорговцы. Пленные, обращённые в рабство, составляли важную часть добычи в древних войнах и военных действиях Средиземноморья вплоть до Средних веков. Армии похищали местных жителей на вражеской территории, а также захватывали людей в боях и осадах. Полководцы не желали долго содержать этих несчастных, поэтому было удобно, если за армией следовали работорговцы-«оптовики», способные быстро купить большое число пленников и организовать их перевозку — точнее, торговлю ими — на рынок. В римских армиях это был упорядоченный процесс под надзором назначенного каждой армии квестора, выборного казначейского чиновника, ведавшего финансами и регулярно устраивавшего аукционы в лагере. Следовательно, работорговцы не просто шли за армией, а вели с собой средства для перевозки сотен или даже тысяч пленников: охрану, повозки, носильщиков и прочее.

Далее идёт общая категория «лагерных спутников», включавшая самых разных людей, преимущественно женщин. Тот же устав 1596 года, разрешавший лишь трёх маркитантов на испанскую роту в двести человек, допускал трёх femmes publiques, проституток, — ещё один «максимум», который часто превышали. Но с движущейся армией шли не только проститутки. Тот же устав ради приличий требовал, чтобы они работали «под видом прачек или кого-то подобного», а значит, существовали и настоящие прачки и другие работницы. В зависимости от подготовки и общественных норм солдат мог или не мог сам чинить одежду и готовить пищу. С ними могли идти жёны или подруги, а вместе с ними дети солдат. Это чаще встречалось в профессиональных армиях с долгой службой, где армия была домом, но в той или иной степени происходило повсеместно. Имперским римским солдатам закон формально запрещал жениться, однако свидетельств существования «солдатских семей» в постоянных фортах и лагерях Римской империи огромное множество.

«Ландскнехт с женой», офорт Даниэля Хопфера (ок. 1470–1536): профессиональный пехотинец-ландскнехт в походе с супругой. Женщин часто не изображали на военных произведениях эпохи, но письменные свидетельства показывают, что они встречались чрезвычайно часто.

Задачи женщин при армии зависели от гендерных норм и организации логистики. Ранненововременные пороховые армии дают один из самых широких наборов занятий и сильнее всего полагаются на женщин в жизненно важной работе лагеря. Джон Линн (с. 118–163) называет солдат вместе с их женщинами — жёнами, подругами и одинокими женщинами — «походным сообществом», и это удачное обозначение движущейся армии.⁶ Линн показывает, что женщины стирали и чинили одежду, ухаживали за больными и готовили пищу — всё это тогда считалось неподобающим для мужчин. Они могли заниматься мелкими ремёслами и торговлей, то есть одновременно быть маркитантками. Наконец, женщины, распоряжавшиеся пищей и одеждой, часто становились управляющими логистикой своих солдат: охраняли движимое имущество во время боя, участвовали в грабеже, добывая достаточно еды и ценностей для собственного выживания и выживания своих мужчин. Подчеркну: если при армии было много женщин, то потому, что без них армия не могла продолжать действовать.

Сатирическая гравюра около 1828 года из Британского музея: вивандьерка во французском военном лагере одновременно ухаживает за раненым и предлагает другому солдату бокал вина.

Наконец, есть общая категория «слуг», охватывающая огромное множество людей. Офицеры и высокопоставленные лица часто брали с собой наёмную прислугу или порабощённых работников. Например, у капитана Фландрской армии обычно было не меньше четырёх или пяти слуг, называвшихся mozos, а у старших офицеров — больше. Но так поступали не одни офицеры. По словам Паркера, в средней роте Фландрской армии у 20–30 рядовых солдат тоже были mozos. Когда отряд из 5300 испанских ветеранов покидал Фландрию, с ним ушли две тысячи таких слуг (Parker, с. 151).

В древнем мире многие — возможно, большинство — греческих гоплитов гражданских армий часто брали порабощённых слуг для переноски оружия и доспехов; источники регулярно показывают их при войсках. Римляне называли таких рабов calones. Хороший полководец по литературному канону должен был резко ограничивать их число, часто без особого успеха. Об Араузионе сообщается, что слуг — calonum et lixarum — было вдвое меньше, чем солдат (Ливий, «Периохи», 67; Roth, 2013, с. 105). Но чрезмерное число calones et lixae служило стандартным признаком плохого командования, а римляне при Араузионе потерпели сокрушительное поражение. Поэтому цифру нужно воспринимать осторожно: Ливий или его источники могли просто сообщать читателю, что полководцы были плохи. Тем не менее древние авторы часто допускают, что у очень плохо управляемой армии нестроевых могло быть столько же, сколько солдат. Римские армии выделялись малым числом лагерных слуг и тем, что большую часть работы и переноски выполняли солдаты. Но заставить римских аристократов оставить дома огромную порабощённую домашнюю свиту было печально известной трудностью. Подобно ранненововременному «походному сообществу», источники часто считали этих calones частью армии, хотя солдатами они не были.

Выгнать их!

Всё это определяет соотношение «зубов и хвоста» движущейся армии — бойцов и тех, кто лишь обеспечивает её работу. Многие невоенные при лагере могли быть вооружены, особенно слуги и жёны солдат, хотя оружие имелось далеко не всегда и не у большинства. Они могли участвовать в обороне лагеря и фуражировке, но не добавляли армии наступательной силы и потому однозначно относились к «хвосту».

При тирании обозного уравнения проблема очевидна. Каждый лагерный слуга, маркитант, родственник и прочий спутник — ещё один рот, который логистика армии должна как-то кормить, даже если не напрямую, а из жалованья или пайка солдата. Чем крупнее обоз со всеми этими людьми, тем медленнее движение. Нестроевые одновременно повышают потребность в припасах и снижают скорость. Перегруженная нестроевыми армия получает все проблемы большой армии, но не её боевую мощь.

А у больших армий, напомню, множество проблем. Ими труднее управлять, они медленнее движутся и хуже защищены на марше, поскольку колонна длиннее. Они дороже и съедают больше пищи. Поэтому, как увидим далее, некоторые маршруты для них закрыты: маленькая и лёгкая армия пройдёт там, где большая не прокормится.

Естественно, командиры старались ограничить число нестроевых. В римских источниках соответствующая последовательность повторяется почти механически: полководец требует, чтобы солдаты сами несли всё снаряжение, ограничивает паёк необходимым, сокращает имущество до минимума — обычно «хороший полководец» сначала демонстративно избавляется от собственных лишних вещей, — затем изгоняет из лагеря женщин, рабов и большинство торговцев. Оставшимся разрешают иметь дело только с командованием, в римских текстах — исключительно через квестора.⁷ К сообщениям следует относиться осторожно: это литературные штампы, обозначающие «хорошее командование». Но реальные меры действительно давали эффект, и разумно предположить, что многие римские полководцы их принимали. Правда, необходимость делать это снова и снова показывает устойчивость проблемы.

Почему так поступали не все? Причины делятся на две большие группы. Во-первых, солдаты этого не хотели, а значит, мера вредила боевому духу. Им нравилось присутствие этих людей, особенно профессионалам, для которых семья при войске была единственным домом. То же относилось к офицерам: звание часто давало право на большую свиту, чем у рядового, и этой привилегией дорожили. Возникало перетягивание каната между заинтересованным в лёгкой эффективной армии полководцем и всеми прочими, желавшими походных удобств. Во-вторых, если нестроевые выполняли необходимые функции — продавали пищу и одежду, готовили — то после их изгнания армия переставала работать, и щепетильный генерал выглядел не слишком умно.

Поэтому способность полководца подавлять подобные явления зависела и от его готовности потакать людям, и от влияния солдат с офицерами. В ранненововременных пороховых армиях вроде Фландрской солдаты были слабо привязаны к государству: наёмники с ценными навыками могли уйти к другому нанимателю или поднять мятеж. Это были профессионалы долгой службы, бравшие семьи с собой. Более того, многие спутники выполняли жизненно важную логистическую работу, которую примитивный аппарат армии просто не умел делать. Полководцам не хватало рычагов, чтобы лишить лагерь удобств, и нормы числа слуг, проституток и торговцев игнорировались.

На протяжении конца XVII и XVIII веков европейские государства и монархи постепенно исправляли проблему, централизуя снабжение, жалованье, командование и логистику в национальных бюрократиях. Функции походного сообщества переходили к бюрократии, позволяя вытеснять из лагеря всё больше нестроевых, особенно женщин. Хорошее вводное изложение процесса: Lee, Waging War, с. 301–315. Так возникли более лёгкие полевые армии XIX века, хотя женщины, оказывавшие необходимые услуги, не исчезли из них полностью.

Фотография 1862 года из Библиотеки Конгресса: женщина, солдат — вероятно, её муж — и трое детей в лагере 31-го Пенсильванского пехотного полка под Вашингтоном.

Другой отрицательный пример — гоплитская армия полиса, включавшая большинство, если не почти всех, политически влиятельных голосующих граждан. Возможности зачастую выборного стратега навязать им неудобную дисциплину были крайне ограниченны: весь электорат находился рядом, и гоплиты сообща в основном получали желаемое. Поэтому армии гоплитов, похоже, сопровождало множество нестроевых, хотя действовали они недалеко и лишь ограниченную часть года.

С другой стороны — римская армия. Солдаты были гражданами, но составляли лишь малую долю всех избирателей. Полководцы — консулы и члены сената или легаты императора, тоже сенаторы — были в значительной степени защищены от политического давления, а закон и обычай давали им широкие полномочия наказывать солдат. Военная служба была единственным случаем, когда гражданина мог законно избить магистрат или его подчинённый. Римская логистика была хорошо развита: легион выполнял большинство необходимых задач внутри себя, поэтому изгнать нестроевых было осуществимо и логистически, и политически. Римские полководцы хотя бы иногда так и делали — пусть это могло вызвать кризис боевого духа. Помните: солдатам нравилось присутствие этих людей.

Масштаб

Теперь у нас есть всё «походное сообщество» людей и животных. Завершим раздел быстрыми расчётами его потребностей. Возьмём стандартную римскую армию Средней республики: два легиона с равными союзными отрядами, всего около 19 200 солдат — 16 800 пехотинцев и 2400 всадников.⁸

Начнём с животных. На каждый контуберний, «палаточную группу» из шести солдат, вероятно, приходился мул — причины увидим позднее. Получается 3200 мулов, плюс некоторое количество для осадного парка и общих припасов армии; возможно, около 5000 всего. Затем лошади кавалерии: их больше 2400, поскольку в походе нужны запасные. Судя по нормам ячменя для римского всадника, предназначенным, видимо, лошади, разумно предположить по одной запасной на каждого; в поздних средневековых армиях запасных было существенно больше — не менее трёх на всадника. Итак, в нашей лёгкой римской армии 4800 лошадей. Ранненововременной армии могло требоваться намного меньше мулов, заменённых повозками, но она почти наверняка везла полевую и осадную артиллерию, требовавшую огромного числа тягловых животных, главным образом лошадей. Полагаю, в сумме животных у неё обычно было больше.

Далее нестроевые. Мулам нужны погонщики,⁹ а кавалеристам, вероятно, конюхи. Уже одно обслуживание животных даёт абсолютный минимум около 3400 calones. Рот оценивает одного нестроевого на четырёх бойцов римской армии, Эрдкамп — одного на пять. Сюда входят порабощённые calones, маркитанты, работорговцы и женщины походного сообщества. По меньшей оценке получаем около 4000 нестроевых для «лёгкой» римской армии, тогда как многие армии были нагружены сильнее. Римские цифры спорны, но для домодерних армий есть ориентиры. Паркер отмечает, что в 1577–1620 годах некоторые части Фландрской армии насчитывали до 53% нестроевых, включая женщин; в одном валлонском терсио 1629 года лагерные женщины составляли 28% движущейся колонны. Сравнивать нужно осторожно: оценки Рота и Эрдкампа во многом откалиброваны по более поздним армиям, поэтому сходство может быть круговым.

Итак: 19 200 солдат, 4000 нестроевых, 5000 мулов и 4800 лошадей. Римский паёк был довольно щедрым, а многие calones, вероятно, ели хуже, но диапазон невелик. Возьмём средний обычный паёк 1,25 кг на человека в день. Абсолютный минимум по Полибию — 0,83 кг зерна, если припасов мало или нужно двигаться быстро, питаясь только сухарями buccelatum. В обычном режиме люди съедают 29 000 кг в день, в кратковременном ограниченном — 19 256 кг. Добавим около 2,25 кг корма на мула и 4,5 кг на лошадь, предполагая доступность выпаса и воды: 11 250 кг для мулов и 21 600 кг для лошадей.

Вот масштаб проблемы: наша лёгкая армия из 19 200 бойцов ежедневно потребляет поразительные 61 850 кг — 68,18 американской тонны — пищи. Кроме того, ей нужны невероятные объёмы воды и дров, о добыче которых поговорим далее. Чтобы двигать армию или удерживать её на месте, необходимо обеспечить огромный и сравнительно непрерывный приток продовольствия. Иначе армия распадётся задолго до приближения к врагу.

К этому и обратимся в следующей части: как армия получает пищу и распределяет её между солдатами, нестроевыми и животными.

Примечания

1. Одновременно европейские армии этой эпохи увеличивались, что также перегружало логистику. ↩

2. Калорийность молотой альфиты трудно определить по причинам, разобранным в Foxhall and Forbes, “Sitometria”, Chiron 12 (1982). Спартанский паёк, несомненно, очень калориен; иногда предполагают, что норма спартиата включала пищу для порабощённого слуги-илота. Возможно и более простое объяснение: все спартиаты были элитой и питались как элита, а не как рядовые солдаты. Наконец, древняя альфита могла содержать меньшую долю съедобной части зерна, а потому давать меньше калорий на единицу массы, чем современные оценки с эффективными механическими мельницами. ↩

3. Мы достаточно уверенно знаем, что римский паёк дополнялся, но не знаем насколько. В старой литературе встречается мнение, будто римские солдаты редко ели мясо; Эрдкамп и Рот убедительно его отвергают. ↩

4. Возможно, я ещё вернусь к логистике воды. Вьючные животные ежедневно требуют много воды на длинном отрезке, но короткое время способны двигаться почти без неё, тогда как лишённый воды человек быстро умирает. Армия могла совершить короткий «рывок» через безводье, загрузив животных водой, не поя их, отдав воду солдатам, а затем бросив умирающих животных, когда вода заканчивалась. Это очень дорого: животные недёшевы. Но есть свидетельства, что римляне так поступали; см. G. Moss, “Watering the Roman Legion”, магистерская диссертация, UNC Chapel Hill (2015). ↩

5. Римлянам подобные повозки были недоступны. Их телеги обычно имели два колеса и не имели независимо поворачивающейся передней оси, что сильно ограничивало грузоподъёмность. Поэтому телеги использовали лишь для осадного парка, а прочие грузы везли на вьючных животных, почти всегда мулах. ↩

6. Разумеется, у многих женщин были дети от солдат, и дети тоже двигались вместе с лагерем. ↩

7. Нравоучительных примеров того, как полководцы делали или не делали это, множество: Плутарх, «Моралии», 201C; «Марий», 13.1; Аппиан, «Иберика», 14.85; Саллюстий, «Югуртинская война», 44.5–45.2; Тацит, «История», 2.88; Геродиан, 4.7.4–6. ↩

8. Это два легиона римских граждан, каждый с 4200 пехотинцами — по 1200 велитов, гастатов и принципов, 600 триариев — и 300 эквитов, плюс две союзные алы, «крыла», примерно с тем же числом пехоты, но втрое большей конницей — по 900 всадников; Полибий, 6.21.7–9, 6.25–26. ↩

9. Один погонщик способен управляться примерно с пятью мулами. ↩

---

Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.