Боевые слоны, часть I — толстокожие на поле боя
Сегодня мы начинаем первую часть цикла из трёх статей о боевых слонах — по просьбе читателей! В этой части речь пойдёт о том, как слоны показывали себя в сражении: как они бились и для чего были нужны на поле боя? Две следующие части будут посвящены, как мы увидим, куда более важному вопросу — как слоны показывали себя на войне. Вторая часть расскажет о недостатках, которые ограничили — а затем и вовсе прекратили — применение боевых слонов в древнем Средиземноморье, а третья рассмотрит, почему в Индии ими продолжали пользоваться.
Но сперва обращение к моим дорогим студентам — и студентам моих коллег. Перед вами запись в блоге. Да-да, я тоже считаю себя крутым и знающим парнем. И я знаю, что вы подумываете написать о боевых слонах ту самую работу — потому что кто-нибудь непременно пишет её каждый год. Но это запись в блоге. Не используйте её, сколь бы прекрасна она ни была, как источник для университетской или школьной работы. Я буду ссылаться на книги и статьи: сходите в библиотеку, прочитайте их и сошлитесь на них. К тому же для той самой работы боевые слоны — не лучшая тема по причинам, которых мы вскоре коснёмся. Подумайте о чём-нибудь другом. Спасибо.
Особенно часто я буду опираться на книгу Томаса Траутманна Elephants and Kings («Слоны и цари», 2015) — одну из лучших известных мне работ по теме, прежде всего по истории боевых слонов в Индии, в которой я сам разбираюсь хуже.
Моя любимая этрусская тарелка со слоном из Национального музея этрусского искусства на вилле Джулия в Риме. Обратите внимание: как будет сказано ниже, башня на спине слона — эллинистическое изобретение, попавшее в Индию значительно позднее. Если присмотреться, можно увидеть, как махаут, то есть погонщик, поднял заострённый крюк. Это анкуша — железный крюк, которым управляли слоном в бою. Археологи нашли несколько таких приспособлений; см. Траутманн (2015).
Хобот проблемы
Интерес к боевым слонам, по крайней мере в контексте древнего Средиземноморья, сталкивается с небольшим противоречием. С одной стороны, боевые слоны бесспорно круты, поэтому занимают видное место в популярной культуре, особенно в видеоиграх. В играх серии Total War это сокрушительно мощные отряды, требующие особых мер противодействия. В недавней Imperator от Paradox слоны — чрезвычайно сильная составляющая армии. Не отстаёт и кино: в «Александре» (2004) последняя битва Александра на Гидаспе в 326 году до н. э. показана почти катастрофой, где царь едва не терпит поражение от слонов Пора. Судя по источникам, историческая битва закончилась куда более однозначной победой. Словом, слоны — это круто.
Ну вы только взгляните на эти характеристики. На этот бонус к натиску. Круто. Правда, немного странно, что римляне каким-то образом отбили у каждого слона ровно один бивень. Ни больше ни меньше. Вот что значит римская точность.
С другой стороны, около двухсот лет — примерно с 264 по 46 год до н. э. — римляне вытирали пол армиями с боевыми слонами: карфагенскими, селевкидскими и даже римскими в годы гражданских войн, например при Тапсе в 46 году до н. э. И прежде чем кто-нибудь спросит о Ганнибале, напомню: в армии, с которой он побеждал в Италии, боевых слонов почти не было — едва ли не все погибли в Альпах. Зато в армии, с которой Ганнибал проиграл при Заме, их насчитывалось восемьдесят. Римские авторы поздней имперской эпохи, по-видимому, ставили боевых слонов в один ряд с серпоносными колесницами и прочим неудачным «чудо-оружием» эллинистической эпохи; см., например, Квинт Курций Руф, 9.2.19. Арриан, римский полководец II века н. э., объявляет этот род войск устаревшим (Арриан, Тактика, 19.6) и по этой причине полностью исключает его из своего тактического руководства.
Такое отрицательное отношение просочилось и в научную литературу. Во многом это связано с тем, что западная наука уделяет истории Индии, где боевые слоны оставались обычным явлением, гораздо меньше внимания, чем Греции и Риму, где римляне фактически положили конец их применению, сочтя бесполезными. Траутманн (2015) отмечает почти прискорбное равнодушие антиковедов к этой системе ведения боя. Спустя сорок пять лет после публикации книга Говарда Скалларда The Elephant in the Greek and Roman World («Слон в греческом и римском мире», 1974) всё ещё остаётся главным англоязычным трудом по теме — несмотря на огромные перемены, которые за это время произошли в изучении Ахеменидов, Селевкидов и Карфагена.
В результате найти качественные сведения о боевых слонах довольно трудно: лакуны в научных исследованиях заполняют дешёвые сенсационные материалы. Немногие посвящённые теме книги сильно различаются по основательности и надёжности.
Поэтому мы разделим разговор на три части. Часть I, которую вы сейчас читаете, посвящена роли слона в сражении: как работала эта система вооружения и зачем вообще она могла понадобиться? Во второй части, на следующей неделе, мы спросим: если слоны были настолько грозным оружием, почему римляне победили их, а затем отказались от них — и почему китайцы так и не приняли их на вооружение всерьёз? Третья часть, которая выйдет ещё через неделю, перевернёт вопрос: если слоны были так бесполезны, как считали римляне, почему индийские цари продолжали ими пользоваться?
Слон как оружие
Популярная культура рисует впечатляющий образ боевых слонов: огромные животные проламываются сквозь пехоту, а сидящие на их спинах воины осыпают несчастного противника метательными снарядами. И на этот раз я могу вас удивить: картина не так уж далека от истины. Но, как всегда, нам придётся её немного усложнить.
Слоны опасны сами по себе. Даже сегодня в Индии они ежегодно убивают несколько сотен человек, а пойманные слоны никогда не становятся настолько же домашними животными, как, скажем, собаки или лошади. Лошадь в сражении — главным образом средство передвижения, хотя средневековые европейские рыцари очень ценили воинственность некоторых пород боевых коней-дестриэ. Боевой слон же сражается сам. Разъярённый слон пронзает врагов бивнями, топчет ногами, бьёт, швыряет и даже разрывает хоботом, предварительно прижав жертву ногой. Сойдясь с другим слоном, он обычно сцепляется с ним бивнями и пытается опрокинуть; победитель смертельно пронзает поверженного противника в незащищённое брюхо. Такое поведение описывает ещё Полибий (5.84.3–4). Как выясняется, если как следует разозлить Дамбо, он способен причинить немалый ущерб.
Кадр из «Александра» (2004). На снимке группа озадаченных македонян готовится посетить захватывающую и, возможно, смертельную выставку дикой природы. Слева виден человек, собирающийся прыгнуть со спины слона. Мне неизвестны какие-либо свидетельства существования подобного боевого приёма. Зато он определённо выглядит самоубийственно глупым.
Слонов отбирали по воинственности, поэтому идеальным боевым животным обычно считался взрослый самец возрастом около сорока лет — мы ещё к этому вернёмся. Раз в год самцы входят в состояние, которое называется мустом: их агрессивность и интерес к спариванию резко возрастают. По словам Траутманна (2015), перед битвой погонщики с помощью особого рациона, откровенного опьянения и дрессировки старались искусственно вызвать у боевых слонов муст, поскольку агрессивность очень ценилась. Признаки муста заметны внешне, поэтому, на мой взгляд, эти методы, вероятно, работали.
(Примечание: в древнем Средиземноморье, по-видимому, использовали и самок, но насколько часто — неясно. Кассий Дион (10.6.48), кажется, полагал, что некоторые слоны Пирра были самками, а на приведённой выше тарелке изображена участвующая в походе слониха с детёнышем. Возможно, за пределами Индии слонов было так трудно добыть в достаточном количестве, что в бой приходилось брать и самок. Не исключено и другое: источники и художники, знакомые с этими животными куда хуже индийцев, сами что-то перепутали.)
Ранее я подчёркивал, что лошадь — не таран. Хороший боевой слон в некотором смысле именно таран, порой совершенно буквально. Как отмечает Траутманн, разрушение укреплений было одной из главных задач индийских боевых слонов, прямо названной в современных им военных сочинениях. Взрослый самец азиатского слона достигает примерно 2,75 метра в холке, весит около четырёх тонн и сложен куда крепче любой лошади. Натиск боевых слонов нередко мог попросту выбить неподготовленную пехоту из строя, хотя психологическую сторону такого воздействия мы ещё разберём.
Несколько слов о размерах. В кино и видеоиграх слонов часто делают крупнее настоящих. Иногда, как в случае с мумакилами из «Властелина колец», перед нами явно фантастические существа, но это различие проводят не всегда. Как уже говорилось, самец азиатского, или индийского, слона достигает примерно 2,75 метра, то есть девяти футов, в холке. Современный африканский саванный слон крупнее — около 3–4 метров, или 10–13 футов, — но в войнах его не использовали. Приручавшиеся для войны африканские слоны, вероятно, принадлежали либо к вымершему североафриканскому виду, либо к африканским лесным слонам, обычная высота которых составляет около 2,4 метра, или восьми футов. В любом случае древние источники ясно говорят, что африканские боевые слоны были меньше азиатских.
Боевые слоны в Total War: Rome II кажутся почти ровно вдвое выше обычного пехотинца — взгляните на третьего человека спереди, на шлеме которого нет высокого гребня. Это ещё не совсем нелепо, но всё же великовато. Впрочем, результат точнее большинства других изображений. Отдельная похвала за башню довольно правдоподобного, скромного размера.
Таким образом, реалистичный боевой слон должен быть примерно в полтора раза выше пехотинца в плечах, если принять средний рост мужчины в домодерную эпоху за 168 сантиметров, но его часто изображают вдвое выше или даже больше. Думаю, из-за этого люди, плохо представляющие реальные размеры слона, составляют несколько неверное мнение о его роли в сражении.
Картина Анри-Поля Мотта «Переход армии Ганнибала через Рону» (1878) служит заглавной иллюстрацией статьи Википедии о боевых слонах. Эти животные втрое или ещё больше превосходят ростом людей на плотах и сильно переразмерены. Кроме того, они похожи на африканских саванных слонов, которых в войнах не использовали: это выдают огромные уши и общий размер. И ещё один совет тем, кто хочет пережить речную переправу: во время неё не сидите в башне на спине боевого слона.
Образ слона как подвижной стрелковой платформы тоже прочно укоренился в популярной культуре — отчасти потому, что это легче показать на экране. Слонов действительно использовали таким образом, но с тактической точки зрения эта роль, по-видимому, всегда оставалась второстепенной: само животное было опаснее любого оружия, которое мог нести сидящий на нём человек.
Здесь возникает вопрос общественного положения, к которому мы вернёмся в третьей статье. Погонщик слона, называемый махаутом, обычно был человеком невысокого статуса, поэтому героические рассказы об аристократах, сражавшихся верхом на слонах, часто о нём умалчивают. Они ездили на животных, но не управляли ими — подобно египетским фараонам, которые в повествованиях о своих великих победах стирали из картины возничих. Разумеется, на деле именно махаут умел управлять слоном и был высококвалифицированным специалистом. Для управления служили железные крюки — анкуши. Это было серьёзное приспособление, часто снабжённое острым крюком и похожим на наконечник копья остриём: отобранных за воинственность слонов, как нетрудно догадаться, контролировать нелегко. Однако анкуши не были постоянными серьгами или чем-то подобным. Устройство из «Властелина колец», показанное ниже, совсем не похоже на настоящие крюки; один из них можно увидеть на этрусской тарелке в начале статьи.
Крюки для управления слоном во «Властелине колец: Возвращении короля» показаны совершенно неправильно. Здесь это металлические крюки, постоянно закреплённые в ушах животного и соединённые с верёвками. В этом кадре Эомер пронзил махаута копьём; падая со слона, тот тянет верёвки и направляет животное прямо на другого слона. Возможно, сцена наглядно объясняет, почему настоящими боевыми слонами так не управляли.
Когда речь заходит о сидящих на слоне воинах, нужно провести важное различие. В западных произведениях на спинах боевых слонов почти всегда возвышаются большие и нередко очень сложные башни, как во «Властелине колец» или «Александре» (2004). По крайней мере в случае с «Александром» это ошибка. Хауда — жёсткое сиденье или башня на спине слона — не была индийским изобретением и появилась в Индии лишь в XII веке. Судя по этимологии слова хауда, первоначально арабского, Траутманн предполагает, что это устройство могли принести в Индию исламские армии. Сама же башня была эллинистическим изобретением. По-гречески её называли торкион, и появилась она после Александра, хотя, вероятно, ненамного позднее.
Несколько очень нарядных слонов из «Александра» (2004). Среди экранных сцен с боевыми слонами эта — одна из лучших: животные имеют правдоподобный размер и атакуют при поддержке других родов войск. Вот только башни на их спинах появились несколькими веками — а возможно, и пятнадцатью веками — позже.
Это важно потому, что у преемников Александра лучники на слонах, по-видимому, были профессиональными воинами невысокого статуса, а в Индии именно здесь сражался военный аристократ. Мы подробнее поговорим об этом в третьей статье — фактически она целиком посвящена этому различию, — но его стоит запомнить уже сейчас. Оно заодно прекрасно показывает, что главным оружием был сам слон. Общество, шире всех применявшее этих животных, долго не создавало для воинов на их спинах защищённой огневой позиции, потому что та попросту не имела большого значения.
Во всех случаях слонам требовалась поддержка пехоты — это «Александр» (2004) показывает правильно! Конница обычно не могла эффективно помогать слонам по причинам, к которым мы вскоре перейдём. Стандартное место боевых слонов было прямо перед пехотным строем, тяжёлым или лёгким. Если позади стояла тяжёлая пехота, между ней и слонами обычно оставляли больший промежуток, чтобы животные не расстроили её ряды.
Кадр из «Александра» (2004): слоны наступают при поддержке лёгкой пехоты. Не уверен, что стал бы посылать лёгкую пехоту впереди слонов. Арриан, наш лучший источник о битве, по-видимому, размещает пехоту Пора позади них.
Пехота прикрывала некоторые из главных уязвимостей слонов — подробнее о них поговорим на следующей неделе, — не позволяя изолировать животных и перебить их поодиночке. Кроме того, рядом оказывались силы, способные воспользоваться хаосом, который слоны сеяли во вражеских рядах. В противоположность этому построение «слоны наступают в одиночку и без поддержки» из «Возвращения короля» Питера Джексона позволяет изолировать и уничтожить слонов, что в фильме с ними и происходит.
Этим слонам очень пригодилась бы поддержка лёгкой пехоты. Да хоть какой-нибудь пехоты. Зато махаут слева явно счастлив — вы только посмотрите на его широкую улыбку.
Бивни или ужас?
Но — вы ведь знали, что до этого дойдёт, — главное воздействие боевых слонов было психологическим. Показательна битва на Гидаспе в 326 году до н. э., которую я уже разбирал. Армия Пора выставила слонов против пехоты Александра. Важно, что превосходная пехота Александра почти не имела опыта борьбы со слонами и не знала специальных приёмов против них. Воины Александра сохранили плотное построение — македонскую фалангу с сариссами и поддерживающими её легковооружёнными отрядами — и пошли навстречу атаке слонов (Арриан, Анабасис Александра, 5.17.3). Как мы увидим в следующий раз, так со слонами сражаться совсем не следует. И всё же македонская фаланга не распалась и победила, в конце концов оттеснив животных обратно в пехоту Пора (Арриан, Анабасис Александра, 5.17.6–7).
Таким образом, очень хорошая пехота может выдержать натиск слонов даже без особого противослонового оружия и тактики. Стоит подчеркнуть: фаланга Александра была закалена в боях так, как мало какие войска. И всё же нельзя недооценивать ужас, который внушает атака слонов. Если страшно, когда на тебя несётся лошадь, то вид девятифутового четырёхтонного боевого зверя должен приводить в настоящий ужас.
И всё же, по крайней мере в Средиземноморье, рассказы о том, как слоны одним лишь ужасом своего натиска сокрушают пехотные линии, на удивление редки. Современные описания важнейших сражений римлян со слонами — при Гераклее, Баграде и других — часто затушёвывают этот факт. В них слоны проламывают римские ряды, тогда как древние источники рисуют более осторожную картину. То же различие теряется в видеоиграх, где слоны прежде всего обращают вражеские отряды в бегство особой способностью «ужас», как в Total War: Rome II, либо попросту вырезают всё войско, как в Age of Empires.
Например, в битве при Баграде в 255 году до н. э. — редкой сухопутной победе Карфагена в Первой Пунической войне — Полибий (1.34) ясно говорит, что натиск слонов не сломил римские ряды. Хотя бы потому, что римляне построились очень глубоко — подразумевается обычная тройная линия римской пехоты. Вместо этого слоны расстроили их боевой порядок. Римляне проскальзывали в промежутки между животными, но встречали карфагенскую фалангу, которая сохраняла строй и шла следом на безопасном расстоянии, после чего гибли уже от рук пехоты. Оставшихся перед слонами окружила и обратила в бегство карфагенская конница. Заслуга слонов состояла в том, что они разрушили боевое построение римлян, привели пехоту в замешательство и сделали её уязвимой для остальных родов войск карфагенской армии.
Следовательно, ценность слонов заключалась не столько в потрясении от самого натиска, сколько в беспорядке, который они вносили в ряды пехоты. Как мы уже обсуждали, эффективность тяжёлой пехоты зависит от плотного строя. Слон как система вооружения разрушает этот строй: заставляет воинов разбегаться с дороги или разрывает связь между поддерживающими друг друга подразделениями, делая пехоту уязвимой. Атака слонов не уничтожает её сама по себе, но подставляет под удар других сил — поддерживающей пехоты или конницы, — которые и доводят дело до конца.
Слонов можно было использовать и как средство воспрещения доступа к участку поля боя. Согласно одной из трактовок наших, признаться, не слишком надёжных свидетельств, именно так и с большим успехом применял их против римлян Пирр Эпирский. Иногда утверждают, что Пирр создал своего рода «сочленённую фалангу»: лёгкая пехота и слоны прикрывали разрывы, то есть своеобразные суставы, в основной линии тяжёлой фаланги с пиками. Благодаря этому обычно довольно неповоротливое построение могло разворачиваться.
Против конницы способность перекрывать пространство действовала ещё сильнее из-за реакции лошадей на слонов. Лошади вообще, а особенно не знакомые со слонами, боятся этих животных и обычно отказываются к ним приближаться. Поэтому при Ипсе в 301 году до н. э. (Плутарх, Деметрий, 29.3) слоны Селевка отсекли македонскую конницу Деметрия от сражения: нежелание лошадей идти вперёд превратило животных в настоящую стену. Лошадей можно заранее приучить к слонам — Цезарь сделал это перед битвой при Тапсе в 46 году до н. э., — но, судя по всему, опасность не исчезала полностью. Я не вполне согласен с утверждением Питера Коннолли в книге Greece and Rome at War («Греция и Рим на войне», 1981), что эллинистические, то есть послеалександровские, армии использовали слонов «почти исключительно» в этой роли: в боевых порядках той эпохи их часто ставили и против пехоты. Однако срыв вражеских конных атак был одной из основных задач боевых слонов, пусть и не обязательно главной.
Выводы
В популярной культуре слонов часто показывают в одиночку, сокрушающими строй врага. Сокрушение соответствует действительности, одиночество — нет. Слоны входили в тактические системы, где действовали вместе с другими родами войск, прежде всего с пехотой. Траутманн (2015) отмечает, что в самой Индии «четверичное» войско из конницы, колесниц, пехоты и слонов стало поэтическим образом правильно устроенной армии даже после того, как колесницы почти вышли из употребления.
Тем не менее слоны могли быть чрезвычайно мощной системой вооружения. Их главная ценность заключалась не в способности смести вражеский строй с поля боя — хотя они могли это сделать — и не в способности нанести огромные потери — хотя и на это они были способны, — а в беспорядке, который они вносили в ряды противника. Слоны разрушали плотные построения, необходимые пехоте для успешного боя. А естественное нежелание лошадей приближаться к слонам позволяло срывать конные атаки и рассеивать всадников.
Таким образом, боевой слон был не столько «оружием победы», сколько опасным препятствием, брошенным на пути вражеского плана атаки. И с этой задачей слоны справлялись потрясающе.
На следующей неделе мы поговорим о недостатках. Почему же римляне — и, если уж на то пошло, китайцы — почти не пользовались этими потрясающими, потрясающими животными?
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.