Разбираем несколько мифов о пробивании доспехов
На этой неделе мы поговорим об эффективности доспехов: сравним реальную ценность защитного снаряжения до распространения пороха с тем, как его показывают в художественных произведениях и массовой культуре вообще. Что требуется, чтобы пробить доспех? Какое оружие для этого подходило — и против каких именно доспехов оно было действенно? Сразу отмечу: я сосредоточусь на типах доспехов, распространённых в Европе примерно с 200 года до н. э. по 1600 год н. э., поскольку специализируюсь именно на этом регионе. Однако основные принципы анализа применимы и к доспехам из других частей света — по крайней мере, если они сделаны из ткани, железа или стали.
Начнём с того, как этот троп выглядит в медиа. В массовой культуре латные доспехи часто пробивают стрелами:
Кадр из фильма «Властелин колец: Возвращение короля». Я готов выслушать предположения о том, как наконечник стрелы — который даже у бодкина толще древка — прошёл сквозь эту крохотную пробоину.
Или копьями:
Кадр из третьей серии восьмого сезона «Игры престолов». Копейное древко проталкивают сначала сквозь стальную пластину, затем сквозь тканевую защиту — гамбезон, — потом сквозь тело, а после этого ещё раз сквозь гамбезон и стальную пластину.
Или уколами меча:
Кадр из «Игры престолов». Пробитый доспех, по замыслу авторов, похож на пластинчатый кафтан: заклёпки видны по углам пластин, а значит, это, вероятно, не cuir bouilli. Итак, меч пробил как минимум две стальные пластины, затем кольчугу и тело, а потом проделал всё это во второй раз. Справедливости ради, как и у большинства киношных пластинчатых кафтанов, пластины здесь, похоже, вообще не перекрываются.
Или… рубящими ударами меча?
Кадр из фильма «Железный рыцарь» (2011). Поскольку самого фильма у меня нет, изображение взято из забавного разбора Lindybeige.
Или ударами топора:
Кадр из фильма «Властелин колец: Две крепости». Этот топор засел у урука в голове, однако Гимли любит убивать орков и ударами топора по нагрудникам — в фильме это нетрудно заметить.
Думаю, мысль понятна. Если вам всё-таки нужны дополнительные примеры, TV Tropes их предоставит.
Полагаю, все мы понимаем, что подобные сцены несколько нелепы. Доспехи явно не были настолько бесполезны, иначе их никто не стал бы носить. Но истина здесь лежит на узкой тропе, по обе стороны которой расставлены ловушки. Мне доводилось слышать от студентов, что оружие якобы пробивало доспехи, хотя почти наверняка не могло этого сделать — особенно часто такое говорят о длинном луке, к которому мы вскоре вернёмся. Но другие студенты объявляли закованных в доспехи воинов неуязвимыми в обстоятельствах, где те, вероятно, вовсе не были неуязвимы. Так где же правда?
Если упростить, здесь две главные переменные: тип защиты и тип атаки. В Средние века доспехи часто носили слоями: нижним слоем служила тканевая защита — гамбезон, поверх неё надевали гибкую металлическую защиту — кольчугу, а снаружи располагали жёсткую защиту — латы, пластинчатый кафтан, бригантину и так далее. Не беспокойтесь, если пока это не слишком понятно: по ходу статьи я немного расскажу о каждом слое. Мы посмотрим, как они противостоят различным атакам. Впереди много расчётов и примеров, поэтому в конце каждого раздела я буду приводить выделенный жирным шрифтом ИТОГ, где кратко объясню смысл сказанного.
Кроме того, я буду часто ссылаться на книгу Алана Уильямса The Knight and the Blast Furnace (2003). Ради краткости далее я стану обозначать её как «Уильямс (2003)» или просто «Уильямс». Это одна из лучших и наиболее современных работ по металлургии доспехов; значительная её часть посвящена преодолению защиты. Увы, книга стоит не для простых смертных, а за пределами университетских библиотек найти её трудно. Тем не менее в нескольких вопросах мы с ней разойдёмся.
Итак, с предисловием покончено — вперёд!
Нижний слой: тканевая защита
Для начала: что я называю тканевой защитой? Гамбезон — также известный как стёганый жак, поддоспешник или акетон и, возможно, соответствующий римскому subarmalis — служил нижним слоем практически любого средневекового доспеха. Для очень бедных воинов он мог быть единственной защитой тела; у состоятельных рыцарей на гамбезоне имелись точки крепления остальных частей доспеха — именно такой предмет одежды становился поддоспешником. Гамбезон изготавливали, сшивая — точнее, простёгивая — несколько слоёв плотной ткани, обычно льна или шерсти.
Воин в гамбезоне — внизу слева, в оранжевом — на миниатюре из Библии Моргана, лист 10r. Сравните его снаряжение с конными рыцарями справа, которые носят кольчуги и сюрко.
Такая конструкция создаёт для атаки два препятствия. Во-первых, режущему или колющему оружию приходится преодолеть несколько слоёв ткани, прежде чем оно достигнет тела. Во-вторых, крохотные воздушные карманы между простёганными слоями и сама ткань смягчают тупой удар и поглощают часть его энергии.
(Примечание: существуют и другие виды тканевой защиты. Для меня важнее всего греческий «линоторакс» — безусловно, лучшей книгой о нём является работа Олдрета, Бартелла и Олдрета Reconstructing Ancient Linen Body Armor (2013). Вероятно, это был многослойный ламинированный тканевый доспех. В отличие от гамбезона, в нём не было воздушных карманов, и он отличался значительной жёсткостью. В будущем я посвящу ему отдельную статью.)
Уильямс (2003) уделяет органической защите — рогу, коже и ткани — меньше внимания, однако его эксперименты всё же дают хорошую отправную точку для разговора о гамбезоне. Уильямс измерял стойкость доспеха энергией удара в джоулях (Дж), необходимой для его пробития, под которым понимал проникновение не менее чем на 40 мм.
Стоит ненадолго остановиться на этой методике. С одной стороны, перед нами одни из лучше всего документированных печатных испытаний; с другой — у них есть ограничения. Главное из них состоит в том, что Уильямс разделил испытания по типам оружия — клинок, копьё, стрела, пуля — и применял имитации ударов, энергию которых можно было точно измерить. Насколько я понимаю его метод, настоящим оружием по образцам не били. Для сбора данных это удобно, однако оружие оказывается в почти идеальных условиях для пробития: доспех неподвижен, удар приходится точно под прямым углом и так далее.
Кроме того, поскольку исследование Уильямса посвящено прежде всего металлургии и особенно латным доспехам, испытаний кольчуги и ткани вполне объяснимо было немного: в основном они служили эталоном для оценки лат. Ткани, кроме льна, — шерсть и шёлк — не испытывались; не сравнивались и кольчуги с разными способами соединения колец — клёпаные, сведённые встык или сварные — и с кольцами разных размеров. Учитывая, что книга и без того насчитывает почти тысячу страниц, простим автору, что он не пошёл дальше!
При испытании клинком Уильямс оценил сопротивление кожаного доспеха толщиной 5 мм всего в 50 Дж, доспеха из буйволиной кожи — в 70 Дж, а настоящей cuir bouilli той же толщины — в 90 Дж. Для сравнения: подкладка из 16 слоёв льна, пригодная для ношения под доспехом, выдерживала 80 Дж, а более тяжёлый стёганый жак из 26 слоёв — 200 Дж. Обычную энергию удара мечом или топором Уильямс оценивал примерно в 60–130 Дж. Иными словами, рубящий удар меча или топора мог пробить гамбезон, а мог и не пробить.
(К слову, эти цифры быстро опровергают идею использовать обычную дублёную кожу как основной защитный материал — что так любят фэнтезийные игры — или считать действенный кожаный доспех «лёгким». Cuir bouilli не похожа на кожу куртки: она толстая и упрочнена настолько, что гибкостью лишь немного превосходит железную пластину. К тому же она довольно тяжёлая. Именно такой, а не байкерской курткой, обычно и был «кожаный доспех» — разумеется, с отдельными исключениями.)
Однако против колющих и проникающих атак — например, удара копьём или попадания стрелы — органическая защита справлялась гораздо хуже. Шестнадцатислойная подкладка выдерживала под наконечником копья лишь 50 Дж, а cuir bouilli поддавалась уже при 30 Дж. Для защиты от стрел и арбалетных болтов это серьёзная проблема: они могут попадать в цель с энергией от 80 до 200 Дж, намного превосходящей защитные возможности гамбезона.
Сходные результаты можно увидеть в испытаниях оружейного блогера Скаллагрима. Тупые мечи и неудачные удары не пробивают испытываемый гамбезон, зато сильные удары острыми мечами рассекают его, часто очень глубоко. Колющие удары легко проникают на значительную глубину.
ИТОГ: если вам по карману был только гамбезон, он всё равно был намного лучше, чем ничего. Пока вы продолжали двигаться и не давали по себе легко попасть, такой доспех с большой вероятностью останавливал рубящий удар меча или топора либо хотя бы ограничивал глубину раны, не давая ей стать смертельной или вывести вас из строя.
С другой стороны, сильный удар всё же нередко прорубал гамбезон и оставлял тяжёлую рваную рану. Вероятность, что он остановит хорошо нанесённый удар копьём или удачно попавшую стрелу, была очень невелика. Это уже намекает, почему щиты были так важны для средневековых воинов: защититься доспехом от стрел очень трудно — как мы ещё увидим, — тогда как прочный щит способен прикрыть от обстрела.
Поэтому, если вы придумываете битву для исторического или фэнтезийного произведения и хотите сразить бойца в одном лишь гамбезоне, годится почти любой способ. Но укол копьём или мечом справится с большей вероятностью, чем рубящий удар. А если удар наносит не легендарный герой, человека в гамбезоне не стоит разрубать пополам: доспех оказывает заметное сопротивление.
Средний слой: кольчуга
Кольчуга — по-английски её иногда называют chainmail или ringmail; когда я говорю mail, я имею в виду именно её, тогда как термины вроде scale-mail и plate-mail придуманы в современности, неточны и лишь запутывают дело — представляет собой доспех из сцепленных металлических колец. Обычно они соединены по схеме «четыре в одно», причём цельные кольца чередуются с клёпаными либо сведёнными встык, то есть разомкнутыми кольцами, концы которых просто согнули вместе. В Европе кольчугу изобрели ещё в Античности — это сделали галлы, — так что она древнее европейского Средневековья. Более того, в поздней Римской республике именно кольчуга была предпочтительным доспехом римлян.
(Отмечу, что в этом и следующем разделах я подразумеваю доспехи из железа или стали. Римляне действительно изготавливали кольчуги из медных сплавов — иначе говоря, из бронзы. Несколько колец от таких доспехов нашли, например, в римских лагерях под Нуманцией. Но большинство кольчуг делали из железа, поэтому его мы и будем рассматривать.)
Кольчуга, однако, стоила дорого. Для одной кольчужной рубахи требовалось изготовить до 40 000 железных колец, а иногда и больше, после чего вручную соединить их. Это чрезвычайно трудоёмкая работа. Любое новое металлическое изделие в домодерном мире, скорее всего, было дорогим: кузнечное производство требовало не только квалифицированного труда, но и большого количества топлива. Трудоёмкая сборка ещё сильнее увеличивала цену. Впрочем, преимущества кольчуги были значительны: она гибкая и не слишком тяжёлая — закрывающий тело от плеч до колен доспех весил примерно 4–8 кг.
Кольчуга обычно разрушается вполне определённым образом: её кольца можно разорвать. А вот разрубить кольчугу в боевых условиях практически невозможно. Уильямс (2003) провёл опыты с двумя образцами: современной репликой и кольчужной вставкой XV века. В обоих случаях энергия, необходимая, чтобы пробить кольчугу оружием с лезвием — мечом или топором, — превысила ориентировочный верхний предел в 130 Дж для ручного рубящего оружия. Более того, удар алебардой с энергией 200 Дж повредил кольчугу, но не пробил её. Воин скорее нанесёт тупую травму сквозь кольчугу, чем разрубит её. Именно поэтому по мере распространения кольчуг в Высоком Средневековье получили популярность такие виды оружия, как булава.
(Примечание: мне доводилось слышать и читать о кольцах кольчуги, которые лопались, а это не вполне то же самое, что их разрубить. Судя по таким сообщениям, сила удара меча разрушала заклёпку в одном или нескольких кольцах, раскрывая их и тем самым ослабляя доспех. Подчеркну слово «сообщения»: сам я не видел, чтобы оружие с лезвием наносило подобные повреждения. Неясно и то, позволят ли они клинку пройти сквозь доспех.)
Что касается опасности разрыва колец, здесь нам придётся — по крайней мере, отчасти — разойтись с Уильямсом (2003). По его оценке, наконечнику копья требуется 140–200 Дж, чтобы разорвать кольчугу; имитация копейного удара в его опыте так и не смогла уверенно её пробить. Из этого следовало бы, что кольчуга очень хорошо защищает от копья. С исторической точки зрения это выглядит сомнительно: источники нередко сообщают о наконечниках копий, пробивавших кольчугу — например, Плутарх, «Эмилий Павел», 20.4. Удары конного копья сквозь кольчугу довольно часто изображают и средневековые художники. Более того, участники сообщества энтузиастов исторического европейского боевого искусства (HEMA) также проводили испытания. Результаты получились неоднозначными, однако в ряде случаев оружие пробило кольчугу начисто и нанесло бы тяжёлую рану — см., например, опыты Скаллагрима, ThegnThrand и Роланда Варзехи.
Миниатюра из Библии Моргана, лист 10r. Обратите внимание на синего рыцаря, чью кольчугу под сюрко пробивает копьё, а также на чёрного рыцаря: обоих поражают конными копьями.
В этом случае мне очень любопытны форма и устройство имитации наконечника у Уильямса — он называет его наконечником конного копья, — а также термическая обработка железа. Для пробивания кольчуги твёрдость металла имеет огромное значение: мягкий металл легче затупится или согнётся, тогда как твёрдый лучше сохраняет форму и вынуждает кольцо поглотить больше энергии либо разорваться. Форма тоже очень важна. В приведённых выше видео заметно, насколько успешнее «крылатое» копьё XII века у Скаллагрима по сравнению с «кельтским» копьём Транда. У первого наконечник уже и острее сужается, поэтому ему нужно намного меньше энергии: приходится раздвигать меньше материала.
(Педантичное примечание: слово «кельтский» ужасно неточно. О проблемах и ограничениях этого обозначения применительно к данным народам см. S. James, The Atlantic Celts (1999). Греки действительно относили к keltoi, то есть кельтам, множество народов от Анатолии до Испании. Но у этих «кельтских народов» не было ни единой материальной культуры, ни общего набора оружия — например, оружие в Испании и Британии заметно различалось. В данном случае, на мой взгляд, точнее было бы воспользоваться археологическим названием культурной группы — «латенская культура» — либо географическим обозначением «Галлия» и «галльский». Да, так этих людей называли римляне, и у термина есть собственные проблемы. Как бы то ни было, копьё Транда похоже на точную реплику латенского типа IIIb по типологии Бруно и Рапена, составленной на основе находок из Гурне-сюр-Аронд (1988). Этот тип никогда не был особенно распространён, но чаще всего встречался примерно с 300 по 200 год до н. э.)
Интересно наблюдать, как на пробитие в этих испытаниях влияют разные переменные: сила удара, качество кольчуги, форма наконечника и сопротивление цели. В частности, пробитие выглядит гораздо менее вероятным, если цель подаётся назад под ударом, как, скорее всего, поступит человеческое тело: движение отнимает у укола значительную часть силы. Неудивительно, что тяжёлые удары — сверху вниз или двумя руками — работают лучше, как и более узкие наконечники. В любом случае испытания подтверждают, что копьё могло пробить кольчугу, хотя успех отнюдь не был гарантирован.
Другую угрозу разрыва колец создавали стрелы и арбалетные болты. Уильямс (2003) пишет, что имитация стрелы с наконечником бодкин разрывала кольца при 80 Дж; при 100 Дж она проходила с достаточной силой, чтобы пробить находившийся под кольчугой стёганый жак, а при 120 Дж кольчуга полностью отказывала. Такие попадания были по силам испытанным Уильямсом лукам и арбалету, хотя натяжение его луков составляло 80 фунтов — далеко не самый высокий показатель для боевого лука.
Стоит помнить, что стрелы снабжали разными наконечниками — строго говоря, у боевой стрелы это именно боевая часть. Против ткани или плоти применяли обычный широкий наконечник, нередко с зазубринами, затруднявшими извлечение. Но именно из-за ширины он не мог раздвинуть кольца кольчуги. Для этого служил бодкин — узкий острый наконечник квадратного сечения, похожий на железнодорожный костыль. По мере усиления доспехов — см. следующий раздел — появился ещё один тип: более короткая и менее острая разновидность бодкина. К ней мы тоже вскоре вернёмся.
Изображение из Википедии с образцами наконечников. Сверху вниз: бодкин для кольчуги, укороченный бодкин против более тяжёлого доспеха, обычный широкий наконечник, серповидный охотничий наконечник и, наконец, широкий наконечник с зазубринами.
Если хотите подробнее узнать о типах наконечников стрел и арбалетных болтов, настоятельно рекомендую этот короткий вводный ролик.
К вопросам аэродинамики и дальности я хочу вернуться в статье на следующей неделе, поэтому сейчас не стану на них задерживаться. Огнестрельное оружие мы тоже пока не рассматриваем — загляните на следующей неделе!
При этом качество кольчуги могло заметно различаться. Доспех из колец меньшего диаметра — которых, соответственно, требуется больше — помещает на пути удара больше металла, поэтому его труднее пробить, но изготовление обходится намного дороже. Клёпаная кольчуга гораздо прочнее кольчуги из сведённых встык колец, которые можно просто разогнуть. В то же время попадание по клёпаному кольцу с большей вероятностью приведёт к пробитию, чем попадание по цельному, хотя здесь всё в основном решает случай. Наконец, огромное значение имеет качество самого металла.
ИТОГ: как отмечает Уильямс (2003), человек, целиком защищённый кольчугой — например, рыцарь XI или XII века, — мог считать себя почти неуязвимым для рубящих ударов. Перед проникающим оружием он был уязвимее: сильный укол копья, стрела или арбалетный болт с близкого расстояния представляли опасность. На большой дистанции — об этом мы поговорим на следующей неделе — он мог чувствовать себя намного увереннее.
Когда наконечники бодкин и арбалетные болты называют «бронебойными», обычно имеют в виду именно эту способность — разрывать кольца кольчуги, как вскоре станет ясно. Неудивительно, что из-за такой угрозы рыцари той эпохи ещё не отказались от больших щитов. Например, рыцари на гобелене из Байё полностью облачены в кольчуги, однако по-прежнему носят тяжёлые каплевидные щиты.
Гобелен из Байё с изображением битвы при Гастингсе (1066). И нормандские рыцари, и англосаксонские хускарлы держат большие каплевидные щиты, защищаясь от стрел — во многих щитах видны застрявшие стрелы, — хотя их тела почти полностью закрыты кольчугами.
Следует отметить, что по мере нового распространения кольчуги в Средние века — после падения Римской империи она встречалась несколько реже — менялась и конструкция оружия. Мечи получали более тонкие колющие острия, а наконечники копий становились уже, вероятно, именно для пробивания кольчуги. Это постоянная закономерность в развитии вооружения: оружие и доспехи эволюционируют в ответ друг на друга.
Итак, если вы придумываете историческую или фэнтезийную битву и герою нужно уложить множество злодеев в кольчугах, мы уже знаем, чего ему делать не следует: рубить их. Лучше всего подойдут уколы мечом или копьём, стрелы, арбалетные болты либо старые добрые удары булавой. А вот лезвие меча — в отличие от острия — мало что сделает с кольчугой.
Латная защита
Здесь я объединю несколько видов пластинчатой защиты в одну категорию. Полный латный гарнитур Средневековья развился из переходных типов доспехов, состоявших из множества небольших пластин, — пластинчатого кафтана или бригантины. Но принцип защиты оставался почти тем же: цельная пластина из железа или стали.
Толщина пластин, как и качество материала, различалась чрезвычайно сильно. Толщина некоторых самых тяжёлых кавалерийских доспехов XVII века достигала 8 мм: это были испытанные пулей доспехи, предназначенные для защиты от мушкетного огня. Древние оружейники, напротив, обычно довольствовались толщиной менее 2 мм, а часто и менее 1 мм — даже при работе с бронзой. Толщина различалась и в пределах одного латного гарнитура. Тулья шлема и нагрудник обычно были очень толстыми, тогда как защита рук и ног могла быть намного тоньше. Например, у одного описанного Уильямсом гарнитура толщина тульи составляет 1,5 мм, нагрудника — 1,3 мм, а защиты ног — всего 0,7 мм.
Для цельной пластины намного важнее и угол атаки. Ткань и кольчуга дают стреле поверхность, в которую та может «вгрызться», а для стальной пластины разница между прямым попаданием и скользящим ударом огромна. При попадании под углом 45 градусов для того же пробития цели может потребоваться примерно на треть больше энергии.
Как отмечает Уильямс (2003), с ростом толщины стальной пластины энергия, необходимая для её пробития, увеличивается не линейно, а по геометрической зависимости. На практике добротный стальной нагрудник даже сравнительно умеренной толщины — около 2 мм — был практически неуязвим для ручного оружия, луков и арбалетов, за исключением выстрелов с предельно близкого расстояния. Здесь можно увидеть, как в стальной нагрудник в упор стреляют из длинного лука с большим натяжением — заметно превышающим 80 фунтов у луков из опытов Уильямса. Нагрудник закреплён на земле, а за ним нет дополнительной защиты: по дальности, силе и положению это наихудший возможный сценарий для нагрудника. Но на нём едва остаётся царапина.
Арбалеты справляются несколько лучше. Скаллагрим испытал арбалеты с усилием натяжения 350 и 975 фунтов против ламеллярного доспеха — то есть доспеха из отдельных металлических пластин — и нагрудника; оба образца были, надо признать, невысокого качества. Болты оставляют на нагруднике вмятины и отверстия, но ни один не пробивает его так, чтобы ранить человека внутри. Дальность очень важна, а эти выстрелы производились с исключительно близкого для такого оружия расстояния.
Как показывает Уильямс, следствием становится практически недостижимый для лука или арбалета запас энергии, необходимый для пробития стальной пластины — хотя огнестрельное оружие потенциально с этим справляется; о нём подробнее в следующий раз. Даже при прямом попадании бронебойному наконечнику стрелы потребовалось бы передать около 175 Дж, чтобы пробить всего 2 мм доспеха. Но доспехи конструировали так, чтобы прямые попадания были чрезвычайно редки: их поверхности изгибались и уходили под углом от направления атаки, заставляя удары соскальзывать. Уильямс оценивает верхний предел передаваемой арбалетом энергии примерно в 200 Дж, причём лишь при выстреле практически в упор. Если болт не попадёт строго перпендикулярно поверхности, даже этого окажется недостаточно.
Таким образом, пишет Уильямс (2003), рыцарь в полном миланском гарнитуре XV века мог быть уверен: практически никакая стрела или арбалетный болт не пробьёт его доспех толщиной около 2 мм. Копьё не способно передать столько же энергии. Лук и арбалет позволяют накапливать энергию при натяжении, а затем высвобождать её одним выстрелом; копьё разгоняют лишь на коротком отрезке, поэтому энергия удара у него меньше — если любопытно, экспериментальные данные есть у Уильямса. Значит, копьё с более широким наконечником и меньшей энергией не пробьёт то, с чем не справился арбалет. Пока рыцарь остаётся на ногах и прикрывает уязвимые промежутки в доспехе — прежде всего подмышки, пах и шею, — он практически невосприимчив к большинству приёмов противника с копьём.
Это не означает, что воину в латах нечего было бояться. В эпоху латного гарнитура появилось оружие, предназначенное для его преодоления: оно либо поражало промежутки в доспехе и разрывало кольчугу — например, рондельный кинжал, — либо наносило сквозь латы тупую травму — боевые молоты и булавы. Можно было и повалить противника на землю, а затем нанести точный укол в зазор или сокрушить защиту мощным ударом сверху вниз.
Лист Кёнигзеггвальдской рукописи — трактата Ханса Тальхоффера о фехтовании и бое, 1446 год. Повалив противника, мечник находит промежуток в защите его шеи; лежащий воин тем временем пытается сделать то же самое, пробивая кольчугу на ноге соперника.
Важно помнить и о том, что не все части доспеха были одинаково прочны. Центр нагрудника мог оставаться почти неуязвимым, тогда как другие области защищали хуже. Например, Фиоре де Либери показывает несколько приёмов с полэксом: удар в забрало должен ошеломить и повалить противника, а удар сбоку по шлему — ранить его. Особенно уязвимыми были забрала. В них требовалось множество маленьких отверстий, чтобы рыцарь мог видеть и дышать; они не только открывали путь небольшому оружию, но и ослабляли пластину в целом, позволяя пробить её ударом с большой энергией. Арбалетный болт, безвредно отскочивший бы от нагрудника, мог пройти через смотровую щель или дыхательное отверстие — при необходимости согнув более тонкую пластину — и убить человека.
Лист рукописи трактата Фиоре де Либери «Цветок битвы» — конец XIV или начало XV века — показывает оглушающий удар полэксом в лицо противника в полном латном гарнитуре с закрытым забралом.
Наконец, для стрел и арбалетных болтов существовали короткие и толстые разновидности наконечника бодкин. Они появились в ответ на развитие латных доспехов. Но, как видно в упомянутом выше видео, где Тод из мастерской Tod’s Workshop рассказывает о наконечниках, пробивать нагрудники они не могли — это и не было их назначением. Зато они могли пробить намного более тонкие пластины, например забрало. Это может показаться маловероятным, но вспомним, что стрелы выпускали массированными залпами: кому-нибудь непременно повезёт. А если стрела пролетит мимо конного рыцаря, она вполне может попасть в его лошадь. Не случайно на поздних этапах Столетней войны французы научились наступать пешими — например, при Азенкуре в 1415 году и при Форминьи в 1450-м, хотя это не значит, что они перестали использовать конницу.
ИТОГ: удары, пробивающие латный доспех насквозь, — прискорбно обычное зрелище в изображениях и фэнтезийных, и исторических доспехов — в действительности должны быть крайне редки. Даже мощный боевой лук на предельно близкой дистанции почти не способен пробить латы. Очень сильный арбалет в упор иногда мог справиться, особенно с доспехом низкого качества, но даже тогда шансы оставались на стороне защищённого человека.
Воин в полном латном гарнитуре с куда большей вероятностью погибнет от удара в уязвимое место. Источники нередко сообщают о ранениях в лицо стрелами и арбалетными болтами. Подмышки, пах и шею также трудно закрыть пластинами, поэтому именно туда старались попасть. Но добротный латный гарнитур, какой мог принадлежать представителю высшей аристократии — в обществе, способном производить такие доспехи, — едва ли удастся победить, пробив саму стальную пластину.
Доведём дело до правильного конца
Эта статья не задумывалась как полный перечень приёмов боя с противником в доспехах. Вероятно, почти для любого оружия Позднего Средневековья существовал свой ответ на защищённого врага. Многие такие приёмы сохранились в фехтовальных рукописях того времени: тем, кто занимается длинным мечом, знакомы, например, хват полумечом, мортшлаг и борьба.
Моей задачей было показать эффективность и ограничения доспехов. С каждым новым этапом усиления защиты шансы нашего бойца выжить заметно возрастают. Нетрудно понять, почему доспехи носили, несмотря на их вес и прочие недостатки — о них, уверен, мы ещё поговорим в будущей статье. Даже скромный гамбезон даёт огромный прирост защиты по сравнению с обычной одеждой.
Но, на мой взгляд, несколько важнейших выводов стоит сформулировать отдельно.
Во-первых, защита доспеха не растёт линейно. Вероятно, под чрезмерным влиянием варгеймов люди склонны сводить «доспех» — и «бронепробитие» — к одному числу, показателю «снижения урона». Но защита устроена иначе. Улучшение доспеха совершенно по-разному влияет на эффективность разного оружия. Кольчуга делает чисто рубящее оружие почти бесполезным, но по сравнению с гамбезоном лишь незначительно повышает защиту от стрел — а иногда вовсе её не повышает. Нельзя сказать, что стрела с бодкином просто получает «+1 к пробитию доспеха»: полный латный гарнитур внезапно делает стрелу намного бесполезнее меча или топора, которыми хотя бы можно ошеломить цель, а мечом — ещё и уколоть в уязвимое место.
Во-вторых, доспехи были полезны. За несколькими примечательными исключениями любой, кто ожидал оказаться на поле боя, стремился надеть столько защиты, сколько мог себе позволить. Случаи, когда тяжёлые доспехи меняли на более лёгкие ради «подвижности» — как часто бывает в фильмах и играх, — действительно известны, но они крайне редки; гораздо чаще отказывались от шлема ради лучшего обзора или притока воздуха. По-видимому, чаще предпочитали кирасе некоторые переходные виды доспехов — бригантину, cuir bouilli вместо кольчуги и другие. Главным исключением были люди, которые не рассчитывали вступать в ближний бой: лучников часто — хотя и не всегда — изображают без доспехов, как и расчёты осадных орудий. Можно предположить, что причиной были тяжёлая физическая работа или цена — всё-таки эти люди не принадлежали к аристократии, — а вовсе не желание сохранить «бонус Ловкости». Повторю ещё раз: если вы могли позволить себе лучший доспех, в подавляющем большинстве случаев вы его покупали.
В-третьих, то, как во многих фильмах и играх показывают преодоление доспехов, нелепо. Впрочем, думаю, большинство читателей понимало это ещё до начала статьи. Почему же создатели поступают именно так? Главная причина, подозреваю, — безопасность. Если вы снимаете Хельмову Падь, то, конечно, реалистичнее велеть актёрам целиться в открытые лица орков, а не в нагрудники. Но это отличный способ отправить нескольких статистов в больницу. Сценический бой часто устроен именно так. Вспомните повсеместный приём, когда герой легко касается мечом живота статиста, на секунду задерживает клинок, а затем отводит его в сторону вместо того, чтобы завершить удар одним плавным движением. Вероятно, всё это нужно лишь для того, чтобы не ранить статистов.
Наконец, взаимное развитие оружия и доспехов имело важные последствия на поле боя, которые затем распространялись на всё общество. Если изложить мысль очень схематично — оговорок здесь множество, — совершенствование доспехов со временем увеличивало преимущество хорошо оснащённого и обученного бойца над плохо вооружённым и плохо обученным. Доспехи делали рыцаря всё более устойчивым к оружию, доступному его «социальным низшим». Не случайно эта общая тенденция совпала с усилением власти военной аристократии над обществом. И не случайно появление оружия и тактики, уменьшивших её преимущество, совпало с обратным процессом.
(Небольшой совет для создателей миров: подумайте, как взаимодействуют оружие и доспехи в вашем мире. У оружия должна быть предполагаемая, «идеальная» цель. Военный клевец, боевой молот или рондельный кинжал почти бесполезны в обществе, где доспехи редки. И наоборот, воину, который ожидает встретить защищённого противника, стоит взять подходящее для этого оружие. Доспехи общества должны отвечать оружию, с которым оно сталкивается, и наоборот.)
В следующий раз мы займёмся смежной темой: «кайтингом» при помощи метательного оружия и влиянием дальности на поражающую силу луков, арбалетов и даже мушкетов.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.