Путь римского гладиуса и других мечей

Нет времени читать всю статью? Резюмировать

Оригинал

На этой неделе я хочу сделать нечто немного необычное и обсудить развитие и эволюцию конкретного оружия — знаменитого римского гладиуса, меча легионов. Как мы увидим, нам предстоит путешествие на большое расстояние и во времени, и в пространстве: сначала гладиус возникает из других форм меча, затем проходит через собственные разновидности, а в конце концов превращается в то, что мы уже сочли бы другими, более поздними типами мечей.

Это занимательный способ исследовать развитие одного вида оружия, но с его помощью я хочу показать и несколько более общих закономерностей. Во-первых, как мы уже обсуждали на примере средиземноморского универсального копья, оружие развивается в ответ на окружающие угрозы. С одной стороны, его форма меняется и приспосабливается к актуальным опасностям; с другой — почти всегда это медленный эволюционный процесс, а не внезапный «скачок» к оптимальной конструкции. Во-вторых, я хочу подчеркнуть значительный культурный обмен — в нашем случае нередко насильственный, — скрытый за извилистым путешествием гладиуса и всего большого семейства латенских мечей. Мы часто изображаем виды оружия как отличительную принадлежность отдельных культур — и, справедливости ради, так нередко и есть! — но они также постоянно пересекают культурные и политические границы, влияют друг на друга либо расходятся на разные, но родственные конструкции. Особенно много подражателей появляется у эффективных образцов.

А гладиус был очень эффективен.

(Библиографическое примечание. Отправной точкой для любого исследования римского военного снаряжения, что неудивительно, служит книга М. К. Бишопа и Дж. К. Н. Коулстона Roman Military Equipment from the Punic Wars to the Fall of Rome (2006), ныне вышедшая во втором издании; готовится третье. Я использовал несколько замечательных масштабных чертежей из этой книги, опубликованных авторами по лицензии Creative Commons. О латенском мече лучше всего читать в T. Lejars, La Tène: La Collection Schwab (Bienne, Suisse). La Tène, Un Site, Un Mythe 3 (2013), однако в США книгу практически невозможно достать. Для англоязычного читателя отличными обзорами служат R. Pleiner, The Celtic Sword (1993), и J. M. De Navarro, The Finds from the Site of La Tène: Scabbards and the Swords Found in Them (1972). О латенских и всех прочих доримских мечах Испании следует обращаться к F. Quesada Sanz, El Armamento Ibérico. Estudio tipológico, geográfico, funcional, social y simbólico de las armas en la Cultura ibérica (siglos VI–I a.C.) (1997). Более доступное для начинающего и прекрасно иллюстрированное введение — F. Quesada Sanz, Armas de la antigua Iberia: De Tartesos a Numancia (2010); английский перевод только что вышел и попадёт в рекомендации у камина, как только мой экземпляр наконец приедет.)

Латенские истоки

Мы начинаем вовсе не в Италии, а на территории современной Франции, точнее к северу от Швейцарских Альп, то есть в восточной Франции, где обнаружены, по-видимому, древнейшие памятники латенской материальной культуры. Сама латенская культура развилась из более ранней гальштатской, поэтому латенские мечи, изготовлявшиеся исключительно из железа, вероятно, восходят к гальштатским мечам, обычно бронзовым. Впрочем, смена металла повлекла за собой достаточно важные изменения конструкции, особенно хвостовика, чтобы считать их разными типами меча.

Уже ранние железные латенские мечи обладают некоторыми ключевыми особенностями, которые определят всю их долгую родословную — а к ней относится большая часть европейской традиции меча. У основания клинок сужается в тонкий хвостовик, обычно прямоугольный в сечении; он проходит через всю рукоять и полностью скрыт внутри неё, в отличие от плоского хвостовика, какой можно увидеть у современных ножей для стейка. Гарду, черен и навершие, сделанные из органических материалов, обычно дерева, надевают на хвостовик, после чего его конец расклёпывают в дисковидную головку, стягивающую все детали рукояти. Это далеко не единственный способ собрать рукоять меча. Среди других основных вариантов — сделать значительную часть рукояти из металла, как у многих индийских мечей, либо придать плоскому металлическому хвостовику очертания всей рукояти, зажать его между органическими накладками и скрепить заклёпками.¹ Не могу утверждать, что хвостовик квадратного или прямоугольного сечения встречается исключительно в большом семействе латенских мечей, но это заметный его признак.

Ранние латенские мечи, датируемые примерно 500–300 годами до н. э. и называемые также мечами Латен I, обычно довольно коротки: длина клинка составляет 50–65 см, хотя встречаются и более длинные экземпляры. Они заканчиваются достаточно острым колющим остриём. В дальнейшем я буду указывать длину клинков разных мечей, но, конечно, полная длина включает ещё и рукоять, обычно добавляющую 14–16 см, поскольку размеры человеческой кисти различаются не очень сильно. По сравнению с поздними латенскими мечами кромки клинка обычно начинают сходиться довольно рано; противоположностью был бы клинок, чьи кромки на большей части длины остаются параллельными. У некоторых таких мечей навершие представляет собой дисковидную головку, у других — сложное «антенное» навершие, стилистический элемент ранних гальштатских, а также испанских и италийских мечей, который довольно быстро исчезает с латенского оружия.

Ранний латенский меч, или меч Латен I, найденный в Бюсси-ле-Шато во Франции. Британский музей, инв. ML.1732. Длина клинка — 64 см, наибольшая ширина — 5,1 см: для своего типа он несколько крупноват. Обратите внимание на острое колющее остриё.

Далее пути расходятся. Ранний латенский меч распространяется географически — по-видимому, благодаря заимствованию не меньше, а то и больше, чем благодаря переселениям. Во многих случаях его перенимают другие, обособленные в языковом и культурном отношении группы, способные оценить хорошее оружие. В результате в разных областях он развивается по-разному. В латенском «ядре» Галлии и Подунавья меч постепенно удлиняется, а его кромки становятся более параллельными. Так возникает среднелатенский меч, или Латен II, III–II веков до н. э. с клинком длиной 60–75 см и общей длиной 75–90 см. Поскольку кромки идут параллельнее, сужение выражено слабее и остриё становится менее острым. Большинство среднелатенских мечей всё ещё способно хорошо колоть, но некоторые уже получают закруглённый конец. Полагаю, совершенствование доступной латенским кузнецам металлургии — к этому времени они вовсю экспериментируют со сталью — позволило использовать лучшие свойства металла для более длинных рубящих клинков. Более прочный металл даёт дополнительную длину без ущерба весу и надёжности. В сочетании с боевой средой, где нательные доспехи редки, большая длина поощряет ориентированный на рубку стиль боя, и конструкция клинка вслед за ним начинает предпочитать рубящий удар колющему.

Среднелатенский меч, или Латен II, с ножнами. Британский музей, инв. 1915,0503.1. Здесь хорошо видны появляющиеся у таких мечей более закруглённое остриё — всё ещё в некоторой степени пригодное для укола, но всё менее важное — и более длинный клинок с параллельными кромками. Длина клинка — 66,5 см, полная сохранившаяся длина — 77,7 см.

В Италии ранний латенский меч попадает в Цизальпинскую Галлию, а оттуда распространяется по большей части полуострова. Как отмечает Майкл Тейлор,² есть веские основания считать, что латенские мечи вытеснили оружие греческого типа — как прямые ксифосы, так и изогнутые кописы, преобладавшие в погребениях V века до н. э. На найденном клинке латенского типа IV века до н. э. даже имеется надпись: «TR POMPONIOS C [F?] [M]E FECET ROMA[I]» — «Требоний Помпоний, сын Гая, сделал меня в Риме». Значит, уже в IV веке римские кузнецы изготовляли мечи латенского типа. Вероятно, этим же объясняется, почему римляне перестали употреблять исконное латинское слово ensis — впоследствии оно осталось главным образом в поэзии — и заимствовали для этих мечей протокельтское слово gladius, которое со временем стало обозначать любой меч. Перед нами очевидный случай пересечения мечом латенского типа культурной границы: римляне не были галлами. Как окажется, этому типу оружия вообще прекрасно удавались подобные переходы.

Тем временем в IV веке до н. э. ранние латенские мечи попадают в Испанию, где уже существовало ошеломляющее разнообразие типов клинкового оружия. «Настоящие» латенские мечи остаются редкими, особенно более длинные среднелатенские разновидности, но кузнецы кельтиберского района Месеты перенимают ранний латенский меч и делают его своим. Местные мастера сохраняют длину клинка около 55–65 см, но приспосабливают меч к местной системе подвеса ножен: вместо одноточечного латенского подвеса на цепи появляется двухточечный кольцевой. Позднее именно его мы увидим у ранних римских гладиусов. По-видимому, имело место и взаимное влияние с местными кельтиберскими «антенными» мечами, от которых новый тип мог получить часть формы клинка и, возможно, слегка «приталенный» профиль позднейшего гладиуса. Конструкция хвостовика, однако, остаётся отчётливо латенской: хвостовик прямоугольного сечения вместо цельнометаллической рукояти антенных мечей.³

Иберийский раннелатенский меч типа VII по Кесаде. Национальный археологический музей в Мадриде, инв. 1986/81/II/201/16. Это местное освоение конструкции, в которую уже проникают местные элементы, например слегка приталенный профиль. Ножны на снимке отсутствуют, но, как отмечает Кесада Санс, меняется и их подвес. Он же обращает внимание на поразительное сходство с римским gladius Hispaniensis: перед нами явно оружие-предшественник, тот самый «испанский» меч, который переняли римляне.

Итак, к середине III века до н. э., то есть к 250-м годам, существуют три наследника раннего латенского меча. В сфере латенской материальной культуры — Галлии, Подунавье и Альпах — это главным образом среднелатенские мечи: более длинные, с параллельными кромками и закруглённым остриём. В Италии наряду с пока ещё сохраняющимися греческими типами, по-видимому, используют перенятые на месте, но почти не изменённые раннелатенские мечи; вероятно, ими вооружены и армии Рима. В кельтиберской Испании появляется изменённая форма раннего латенского меча с другим подвесом и несколько иной формой клинка.

И тут римляне знакомятся с испанским вариантом латенского меча. Мы не знаем, когда именно они переняли «испанский меч» — так переводится gladius Hispaniensis, — но ко II веку до н. э. это уже несомненно произошло. «Суда» относит событие ко Второй Пунической войне. Как источник это слабая опора, но датировка весьма правдоподобна: с 218 года до н. э. римские армии непрерывно действовали в Испании. Поэтому исследователи обычно считают, что римляне переняли это оружие в конце III века до н. э., по сути сменив собственный вариант раннего латенского меча на кельтиберский вследствие войн в Испании. Именно это оружие превращается в знаменитый gladius Hispaniensis — характерный «национальный» меч Рима и стандартное оружие легионов.

Gladius Hispaniensis и другие мечи

Древнейшие известные нам gladii Hispanienses из несомненно римского контекста — два меча начала II века до н. э. из Града близ Шмихела в Словении; это прекрасные образцы типа.⁴ Их клинки имеют длину 62,2 и 66 см, то есть находятся у верхней границы диапазона иберийских предшественников. Для типа это станет нормой: длина клинка gladius Hispaniensis составляет 60–70 см, если не считать один экземпляр в 77,3 см. Они слегка «приталены»: от плечиков, где клинок соединяется с рукоятью, ширина немного уменьшается примерно до первой трети пути к острию, затем вновь возрастает и достигает максимума примерно на двух третях длины, после чего клинок сужается к острию. Не стоит преувеличивать эту особенность: «талия» выражена слабо. При наибольшей ширине обычно 4–5 см разница между самым широким и самым узким участками — разумеется, не считая острия — укладывается в один сантиметр.⁵

Несколько римских гладиусов республиканской эпохи: 1) Альфаро, 2) Шмихел, 3) Делос, 4) Шмихел, 5) Джубьяско. Изображение из Roman Military Equipment, любезно опубликованное авторами по лицензии Creative Commons. © M. C. Bishop.

У всех этих мечей латенский хвостовик прямоугольного сечения, хотя по изображениям и позднейшим вариантам мы знаем, что органические части рукояти изменились. У латенского меча на плечики клинка, скошенные под эту деталь, часто надета очень небольшая металлическая гарда. У гладиуса её нет: гарда и черен деревянные, как и обычно более шарообразное навершие. Вместе с изменением подвеса это даёт меч, несомненно принадлежащий к расширенному латенскому семейству, но уже не являющийся собственно латенским.

По-видимому, не позднее этого времени римляне начинают экспериментировать со сталью. Один из двух гладиусов из Шмихела подвергли металлографическому анализу. Это определённо не хорошая сталь: клинок оказался обезуглерожен — возможно, из-за небрежной ковки, а возможно, за время после захоронения. Однако углерода в нём всё же заметно, около 0,3% в центре клинка.⁶ По одному экземпляру трудно судить, было ли такое качество обычным для римских гладиусов начала II века до н. э. Более поздние мечи императорского периода изготовлены намного лучше, как и некоторые латенские, хотя разброс в обоих случаях велик. Но находка как минимум показывает, что римляне уже тогда делали мечи из низкоуглеродистой стали.

Наши источники единодушны в одном: это было чрезвычайно эффективное и универсальное оружие (например, Полибий 3.114.1; 6.23.7; 15.15.8; Ливий 31.34.4), хорошо пригодное и для рубки, и для укола. Иногда это удивляет людей, привыкших к сильнее ориентированному на укол гладиусу императорской эпохи и соответствующему стилю боя. Однако оружие средней и поздней Республики было универсальным рубяще-колющим мечом, а не преимущественно колющим, хотя и поздние гладиусы сохраняли немалую гибкость исходной конструкции. И это не короткие мечи, как их слишком часто называют. При обычной общей длине около 75–85 см они всего примерно на 10% короче типичного средневекового рыцарского меча, общая длина которого обычно близка к 90 см. Едва заметная остаточная «талия» говорит о сохранявшейся важности мощного рубящего удара; на мой взгляд, то же показывает несколько иная боевая стойка римлян этого времени по сравнению с ориентированной на укол императорской эпохой.

Разумеется, такой меч превосходно подходил римскому стилю боя в сравнительно разомкнутом строю против самых разных врагов. Римлянину требовалось немного места для замаха, и это место у него было. Меч наносил сокрушительные рубящие удары небронированным противникам, но позволял опасно и эффективно колоть защищённых доспехами — либо пытаясь разорвать кольца кольчуги, либо поражая открытые места вроде шеи и лица. Римляне воевали с чрезвычайно разнообразными противниками, а у тяжёлого пехотинца это было единственное оружие ближнего боя, поэтому универсальность наверняка являлась важным достоинством. В отличие от специализированных рубящих мечей вроде кописа, которые оказывались в крайне невыгодном положении против человека в кольчуге, gladius Hispaniensis приемлемо работал почти в любых условиях: против бронированных и небронированных врагов, в тесной схватке и разомкнутом строю, в стычках и строевом бою.

И, конечно, римляне разносят этот меч повсюду. Республиканские гладиусы обнаруживают в Северной Африке, Франции, Греции — в том числе на самом Делосе, — Египте, хотя определение египетского экземпляра как Hispaniensis оспаривается, Цизальпинской Галлии и, как уже говорилось, на Балканах. Но римляне носили не только gladius Hispaniensis.

Поразительно, что в римских контекстах этого периода встречаются и несомненные латенские мечи — не гладиусы.⁷ Упомянутые гладиусы из Шмихела нашли вместе со среднелатенским мечом длиной 79 см, с постепенно сужающимся клинком, двумя долами и колоколовидной гардой.⁸ Фрагменты по меньшей мере одного, вероятно тоже среднелатенского меча обнаружены в римских осадных лагерях II века до н. э. под Нуманцией. Это могли быть трофеи — на языке специалистов spolia — или редкие исключения. Однако прежде римляне уже использовали ранние латенские мечи, поэтому не так уж невероятно, что во II веке до н. э. они продолжали в небольших количествах применять теперь уже среднелатенские. Тем более что, как мы вскоре увидим, этот тип вовсе не исчез в небытии.

Зато угасает множество других средиземноморских оружейных традиций: расширение римской власти вызывает своего рода массовое вымирание военного снаряжения в регионе. Многие виды экипировки так или иначе входят в римскую армию — особенно латенские, — но то, что не попадает в римский военно-снаряженческий «суп», часто исчезает: греческие кирасы конструкции «труба и кокетка», италийские нагрудные пластины, soliferreum, сарисса, греческая традиция меча — ксифос и копис, — множество типов греческих и эллинистических шлемов. Другие предметы, например мускульная кираса, ещё некоторое время сохраняются как престижный офицерский доспех. Не хочу преувеличивать: за пределами Римской империи существовал целый мир, где продолжали жить другие традиции меча. Но в римских армиях двумя главными мечами в конце концов стали латенский меч и gladius Hispaniensis… который тоже был в некотором смысле латенским мечом.

Это приводит нас к следующему этапу.

Мечи Империи

Императорский период! Я как исследователь средней Республики склонен настаивать, что это всего лишь забавная сцена после титров римской истории.

Гладиус, однако, не остаётся неизменным. В начале I века н. э. и примерно до его середины конструкция заметно меняется: появляется «майнцский» тип, названный по майнцскому гладиусу (Британский музей, 1866,0806.1). Клинок становится существенно короче — 40–55 см, — но заметно шире: наибольшая ширина составляет 5,5–7,5 см против обычных для Hispaniensis 4–5 см. Клинки всё ещё часто приталены, но очевидно короче и массивнее и заканчиваются чётко выраженным остриём. Они по-прежнему способны хорошо рубить, однако теперь это явно преимущественно колющее оружие. К эпохе Флавиев, 69–96 годы н. э., их сменяет помпейский тип с параллельными кромками — без талии или особенно длинного сужения — и ещё более короткими клинками, обычно 42–50 см, хотя несколько меньшей ширины, 4,2–5,5 см. Такие мечи сохраняются как минимум до эпохи Антонинов.⁹

Майнцский гладиус, известный также как «меч Тиберия», с богато украшенными ножнами. Это не меч, принадлежавший Тиберию, однако на ножнах действительно изображён император. Британский музей, инв. 1866,0806.1. Длина клинка — 57 см, наибольшая ширина — 7 см.

Это интересное изменение: меч становится шире и намного короче, длина клинка падает примерно с 60–70 до 40–50 см. Выше я предположил, что постепенное удлинение ранних латенских мечей стало следствием совершенствования металлургии, но здесь обратного процесса нет: гладиус укорачивается, пока римская металлургия продолжает улучшаться.¹⁰ Никакая конструктивная необходимость не заставляла сокращать gladius Hispaniensis, чтобы получить майнцский и помпейский типы. И всё же его укоротили. Почему?

Несколько гладиусов ранней Империи, найденных в: 1) Рейнгёнхайме, 2) Ньюстеде, 3) Ход-Хилле, 4) Ньюстеде, 5) Камелоне, 6) Ротвайле. Изображение из Roman Military Equipment, любезно опубликованное авторами по лицензии Creative Commons. © M. C. Bishop.

Полагаю, ответ — «среда угроз». В III и особенно II веках до н. э. римские армии сталкивались с широким кругом преимущественно внешних противников. Среди них были сравнительно хорошо бронированные — хуже римлян, но всё же неплохо — греки, македоняне и, вероятно, карфагеняне, а также намного хуже защищённые галлы, иберы, кельтиберы и другие народы. Hispaniensis идеально подходил для таких условий: достаточно длинный, чтобы превосходить в дальности сопоставимые греческие мечи, одинаково пригодный для рубки и укола, хотя и не выдающийся ни в одном из них, он оставался универсальным оружием для разнообразной среды угроз.

Но с I века до н. э. и далее в I веке н. э. окружение римского легионера становится намного однообразнее: главным врагом римского легионера теперь оказывается другой римский легионер. Рим победил всех равных соперников, зато I век до н. э. наполнен гражданскими войнами, а I век н. э. добавит ещё одну большую войну в 69 году. Варвары на границах нечасто побеждали легионы в генеральном сражении, а другие легионы — побеждали. Одна из особенностей, выделявших римского солдата и которую мы, несомненно, вскоре обсудим подробнее, — необычайно тяжёлая по меркам Античности защита. К I веку до н. э. стандартным доспехом легионера была lorica hamata, кольчужная рубаха почти до колен. Гибкость позволяла ей превосходно прикрывать верх ног и пах, а никакой удар, который способен нанести человек, не даст ни одному когда-либо изготовленному железному или стальному мечу разрубить кольца такой брони.

Римские солдаты — три фигуры справа — на так называемом алтаре Домиция Агенобарба, II век до н. э. На каждом надет один из вариантов lorica hamata. По меркам античной пехоты эти люди защищены чрезвычайно хорошо.

Полагаю — хотя узнать наверняка мы не можем, — что гладиусы императорского периода стали прямым ответом на эту проблему. Короткое оружие даёт лучший контроль над остриём при уколе, а более массивный клинок может быть жёстче и передавать больше энергии к точке удара, не сгибаясь, чтобы, если повезёт, разорвать кольца и проникнуть к телу. Коротким мечом также удобнее сближаться и бить по местам, не прикрытым кольчугой, особенно по лицу и шее. Возможно, в это время менялась и римская тактика. Майкл Тейлор отметил изменение положения римских мечей в изображениях, указывающее на иную стойку. Примечательно и то, что намного более поздние римские источники, например Вегеций, представляют интервалы в строю гораздо теснее, чем довольно широкие промежутки легиона средней Республики. Таким образом, гладиус, как мне кажется, превращался из универсального рубяще-колющего меча в специализированное оружие для убийства римлян, рассчитанное на противника в кольчуге. Следует, однако, подчеркнуть: даже эта короткая конструкция всё ещё позволяла наносить сильные рубящие удары.

Но в глубине Франции тем временем ковали другой меч. Большая сфера латенской культуры во Франции и Подунавье оставалась независимой от римской власти до середины I века до н. э., и её мечи продолжали развиваться. Среднелатенский меч III–II веков до н. э. всё удлинялся, достигая общей длины 75–90 см, и превратился в позднелатенский. Всё большее значение получала рубка. Многие клинки имели закруглённое остриё: не совершенно бесполезное для укола, но далеко не идеальное. Зато такая форма позволяла кромкам идти параллельно почти по всей длине и давала широкую рубящую поверхность. Это не «длинные мечи»: ими по-прежнему действовали исключительно одной рукой, но они явно были ориентированы на рубку.

Позднелатенский меч, или Латен III, из Англии. Британский музей, инв. 1995,0704.1. Меч сильно корродирован, часть хвостовика утрачена, однако хорошо заметны значительная длина клинка — 79,7 см — и закруглённая форма острия.

Подозреваю, здесь действовали два обстоятельства. Во-первых, носители латенской материальной культуры в основном сражались друг с другом, а металлические нательные доспехи в их среде, насколько нам известно, встречались сравнительно редко. Поэтому меч с мощным рубящим ударом, способный прорубить тканевую защиту и быстро вывести из строя человека под ней — рубленые раны лишают боеспособности намного быстрее колотых, — в таких условиях был лучше. Длинный меч образует более длинный рычаг, а значит, сильнее рубит, да и дополнительная дальность не мешает. Во-вторых, галльская металлургия к этому времени достигла весьма высокого, по крайней мере для Античности, уровня. Работая с качественным металлом для лучших и самых дорогих мечей, латенские кузнецы могли безопасно удлинять клинок без увеличения веса и получать превосходное изделие. Разумеется, более дешёвые мечи той же формы из худшего железа были менее надёжны, однако легко понять, как элитные образцы в целом подталкивали длину мечей вверх.

Так или иначе латенский меч вернулся в римский мир в форме оружия, которое римляне называли spatha, заимствовав слово из греческого σπάθη. Spatha — слово, описывающее форму: нечто широкое, плоское и длинное, «лопатообразное». Обычно считается, что такие мечи происходят от длинных латенских клинков. Ранние императорские спаты сравнительно редки, но несколько экземпляров сохранилось. Они обычно довольно длинны — около 75–95 см, — и возникает вопрос, происходят ли они действительно от позднелатенских мечей либо от среднелатенских, продолжавших служить кавалерийским оружием в римской армии. Их клинки имеют параллельные кромки, но обычно заканчиваются треугольным, а не закруглённым остриём и нередко снабжены центральной канавкой или долом, вероятно для уменьшения конечного веса.¹¹ Обычно предполагается, что поначалу это было оружие кавалерии: большая длина облегчала нисходящие удары с коня. Но особенно после эпохи Антонинов, то есть после 192 года н. э., меч всё чаще появляется в контекстах, указывающих на использование пехотой.

Современная реконструкция спаты с характерной формой клинка и двумя долами. Полагаю, зрелая спата наряду с gladius Hispaniensis — самый красивый римский меч, а возможно, и вообще самый красивый меч древнего Средиземноморья.

В III веке римские мечи продолжают изменяться. Иногда это описывают как конец гладиуса, от которого теперь отказались в пользу спаты, однако я не вполне уверен.¹² Появляются две приблизительные группы: более длинный и узкий тип Штраубинг/Нидам с клинком длиной около 65–80 см и более короткий, широкий тип Лауриакум/Громовка с клинком 55,7–65,5 см.¹³ Многие мечи действительно имеют два дола и параллельные кромки, характерные для ранних спат, а также изготовлены с помощью узорчатой кузнечной сварки, обычно не встречающейся у гладиусов. Но, на мой взгляд, короткие мечи этого периода можно понять как слияние традиций: процесс изготовления и конструкцию спаты как бы «сваривают» с мечом приблизительных размеров гладиуса императорской эпохи.

Римские мечи III века из: 1) Аугста, 2) Лауриакума, 3) Кюнцинга, 4) Хисфина, 5) Кюнцинга, 6) Аугста, 7) Штраубинга. Изображение из Roman Military Equipment, любезно опубликованное авторами по лицензии Creative Commons. © M. C. Bishop.

Именно этот «слитый» стиль — по крайней мере, в моём понимании — продолжается в позднеимператорскую эпоху: сравнительно длинные мечи с клинками около 70–80 см длиной и примерно 5 см шириной сохраняют стандартные признаки латенского наследия — прямой клинок с параллельными кромками и хвостовик прямоугольного сечения. К III–IV векам такие римские спаты уже не слишком отличаются размерами, весом или назначением от «варварских» мечей, употреблявшихся по другую сторону границы на Рейне и Дунае. Совершенно очевидно, что конструкции мечей свободно двигались через римскую границу в обоих направлениях, как происходило всегда. Это сближение приводит к оружию, которое иногда называют просто «мечом эпохи Великого переселения народов». Сам термин «эпоха Великого переселения народов» порой применяют к V–VIII векам, хотя, по-моему, такая периодизация отчасти заранее закладывает вывод: сейчас мы считаем, что действительный масштаб миграции людей тогда был не столь велик, как предполагалось прежде.¹⁴

Меч IV века из Кёльна, показывающий позднеримскую форму спаты, и детали мечей из нескольких памятников. Изображение из Roman Military Equipment, любезно опубликованное авторами по лицензии Creative Commons. © M. C. Bishop.

Почему теперь вновь появился более длинный меч с протяжёнными параллельными рубящими кромками? Для меня напрашивается ответ: среда угроз снова изменилась. В первые два века н. э. главным врагом тяжеловооружённого римского легиона был другой тяжеловооружённый римский легион в очередной гражданской войне. Но с III века количество доспехов в римской армии, возможно, сокращалось — к IV веку это представляется несомненным: лучшие войска оставались защищены так же хорошо, как прежде, но встречались реже. Одновременно всё большее значение получали слабее бронированные внешние противники — германские народы, Сасаниды, а позднее гунны, — оттесняя на второй план столкновения с другими армиями римской тяжёлой пехоты. К счастью для римского солдата, уже существовал хороший меч, чрезвычайно эффективный против менее защищённых врагов и всё ещё достаточно универсальный: спата. Заметьте, её длинная разновидность III века, тип Штраубинг/Нидам, по размерам близка к gladius Hispaniensis, хотя формой намного больше обязана поздним латенским мечам.

Выводы

Как уже говорилось, позднеримские мечи с их латенской «ДНК» стали самой влиятельной отправной точкой для последующей европейской традиции. Почти все европейские мечи — даже позднейшие изогнутые — используют ту же конструкцию с хвостовиком прямоугольного сечения,¹⁵ в отличие от плоского хвостовика, более распространённого в евразийской степи и на Ближнем Востоке.

Но прежде всего я хочу выделить два главных, на мой взгляд, фактора развития этой традиции. Первый — оружие отвечает на воспринимаемую среду угроз, приспосабливаясь к изменяющимся задачам. Второй — удивительный способ, которым конструкции оружия пересекают культурные границы.

Латенский меч, развившийся из более ранних бронзовых мечей и ограниченный возможностями ранней металлургии железа, начинал довольно коротким. Но в сфере латенской материальной культуры он постепенно удлинялся, поскольку так становился эффективнее против угроз, с которыми сталкивались латенские воины, — главным образом против других носителей латенской культуры, то есть людей, обычно почти лишённых доспехов. Римляне, напротив, переняли местный испанский вариант этой традиции и начали укорачивать его, когда главным врагом всё чаще становился равный противник в тяжёлой кольчуге. Когда такая угроза перестала преобладать, они отказались от короткой разновидности гладиуса и перешли к длинному мечу, который по совпадению оказался другой ветвью большого родословного древа латенского оружия.

При этом культурные границы для оружия невероятно проницаемы. Латенский меч приходит в Испанию, становится там весьма своеобразным местным вариантом, затем отправляется в Италию и превращается в gladius Hispaniensis, откуда расходится волнами по всему Средиземноморью. Если моя гипотеза верна, в процессе к нему в качестве спутницы присоединяется средне- или позднелатенская спата, а со временем две линии сливаются в единую традицию меча. Одновременно она пересекает римскую границу — limes, — взаимно влияет на «варварские» традиции за ней и сливается с ними. Мы часто думаем, что «это» оружие принадлежит «этой» культуре, и у оружия действительно нередко бывают сильные культурные связи. Но оно также влияет на соседей через культурные границы, делится элементами конструкции и перенимается другими народами.

Как и почти все элементы культуры, хотя подобные заимствования особенно хорошо заметны в предметах материальной культуры, сохранившихся в археологических находках. Культуры прошлого, подобно современным, — не чётко очерченные, неизменные и взаимоисключающие сущности, какими они представлены, например, во многих видеоиграх, а аморфные, изменчивые и пересекающиеся образования. Это так же верно для мечей, как и для всего остального.

Примечания

1. Некоторые более ранние бронзовые мечи вообще не имеют хвостовика и крепятся заклёпками к полностью органической рукояти. Для очень короткого бронзового меча это работает, но для более длинного железного клинка, испытывающего при ударе большие нагрузки, подходит плохо. Отсюда более прочные хвостовики железного века. ↩

2. Michael Taylor, “Panoply and Identity during the Roman Republic”, PBSR 88 (2020). ↩

3. См. об этих мечах F. Quesada Sanz, op. cit. (1997), pp. 250–255. ↩

4. J. Horvat, “Roman Republican Weapons from Šmihel in Slovenia”, JRMES 8 (1997). ↩

5. Connolly, “Pilum, Gladius and Pugio in the Late Republic”, JRMES 8 (1997), pp. 49–53. ↩

6. Kmetič, D., J. Horvat and F. Vodopivec, “Metallographic Examinations of the Roman Republican Weapons from the Hoard from Grad near Šmihel”, Arheološki Vestnik 55 (2004). ↩

7. Это отмечает Taylor, op. cit., pp. 38–39. ↩

8. Horvat, “The Hoard of Roman Republican Weapons from Grad near Šmihel”, Arheološki vestnik 53 (2002). ↩

9. Bishop and Coulston, op. cit., pp. 78–81. ↩

10. Bishop and Coulston, op. cit., pp. 241–242. О римском металлургическом ремесле этого периода см. также Sim and Ridge, Iron for the Eagles: The Iron Industry of Roman Britain (2004), и Sim and Kaminski, Roman Imperial Armour: The Production of Imperial Military Armour (2012). ↩

11. Bishop and Coulston, op. cit., pp. 130–133. ↩

12. По крайней мере, так переход описывают Bishop and Coulston, op. cit., pp. 154–157, во втором издании. Вскоре должно выйти третье, и мне интересно, как он будет представлен там. ↩

13. Bishop and Coulston, op. cit., pp. 155–156. ↩

14. Чтобы пояснить: люди в этот период несомненно перемещались, но прежнее представление о массовой замене населения теперь в большинстве регионов чаще уступает картине, где меньшие группы переселенцев сливались с уже жившими там людьми. ↩

15. И всё же это не единственная в мире традиция мечей с хвостовиком квадратного или прямоугольного сечения. ↩

---

Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.