Научно-фантастическая суббота: Азимов о гиперпространстве, часть 4
Продолжим исследовать рассказы Азимова об «Основании» и заложенные в них ранние образцы научно-фантастического гиперпространства, уделяя особое внимание тому, как они проявились в Star Frontiers: Knight Hawks и других любимых фантастических произведениях. Третья книга цикла, «Второе Основание», снова состоит из двух повестей. Первая, ныне называющаяся «Поиски Мула» — предметом поисков служит тайное заглавное Второе Основание, — впервые была опубликована под названием «Теперь вы это видите…» в журнале Astounding в 1948 году. В ней мы получаем самый подробный в трилогии взгляд на гиперпространственные операции, а также комментарий об эволюции технологии. Для начала короткий эпизод:
Линза была, пожалуй, новейшей особенностью межзвёздных крейсеров того времени. Фактически это был сложный компьютер, способный вывести на экран изображение ночного неба, каким оно выглядело бы из любой заданной точки Галактики.
Чаннис выставил координаты, и огни на стенах рубки погасли. В тусклом красном свете пульта Линзы его лицо отливало багрянцем. Притчер сидел в кресле пилота, скрестив длинные ноги; лицо его терялось во мраке.
По мере завершения индукционного периода световые точки на экране медленно разгорались. Вскоре они стали яркими и густыми — обильные звёздные скопления ближе к центру Галактики. [Книга третья, с. 29–30]
Прежде чем продолжить, не могу не задаться вопросом: почему Азимов назвал эту новую технологию «Линзой», да ещё и с заглавной буквы? Это отсылка к несколько более ранним рассказам Э. Э. Смита о Ленсменах, где тоже были гиперпространственные путешествия? Или всего лишь указание на дискообразную форму проекции Галактики, которую Азимов ранее называл «Галактической Линзой»? Но давайте погрузимся в несколько страниц подробностей, которыми Азимов теперь нас угощает:
Корабль скакал через Галактику, прочерчивая среди звёзд редкий пунктир. Точками были короткие отрезки пути в обычном пространстве, длиной от десяти до шестидесяти световых секунд, а между ними простирались многопарсековые пробелы — Прыжки через гиперпространство.
Бейл Чаннис сидел у пульта Линзы и вновь ощущал невольный прилив почти религиозного благоговения перед ней. Он был не из Основания, и взаимодействие сил, вызываемое поворотом ручки или размыканием контакта, не стало для него второй натурой.
Хотя Линза не должна была бы наскучить даже человеку из Основания. В её невероятно компактном корпусе помещалось достаточно электронных цепей, чтобы точно определять положение ста миллионов отдельных звёзд относительно друг друга. И словно этого достижения было мало, устройство могло перемещать любой заданный участок Галактического Поля вдоль каждой из трёх пространственных осей или вращать любую часть Поля вокруг центра.
Именно поэтому Линза совершила почти революцию в межзвёздных путешествиях. На заре межзвёздных перелётов расчёт каждого Прыжка через гиперпространство занимал от дня до недели, — причём большая часть работы уходила на более или менее точное определение «Положения Корабля» в галактической системе координат. По сути, для этого требовалось точно наблюдать по меньшей мере три широко разнесённые звезды, положение которых относительно условного начала галактической системы координат было известно.
И вся загвоздка — в слове «известно». Тому, кто знает звёздное поле из одной определённой точки отсчёта, звёзды кажутся такими же неповторимыми, как люди. Но прыгните на десять парсеков — и вы не узнаете даже собственное солнце. Возможно, его вообще не будет видно.
Ответом, разумеется, был спектроскопический анализ. На протяжении веков главной задачей межзвёздной инженерии оставался всё более подробный анализ «световых подписей» всё большего числа звёзд. Вместе с растущей точностью самого Прыжка это позволило проложить стандартные пути через Галактику, и межзвёздные путешествия стали в меньшей степени искусством, а в большей — наукой.
И всё же даже при Основании, с улучшенными компьютерами и новым способом механического сканирования звёздного поля в поисках известной «световой подписи», определение трёх звёзд и последующий расчёт положения в незнакомой пилоту области порой занимали дни.
Всё изменила Линза. Во-первых, ей требовалась всего одна известная звезда. Во-вторых, управиться с ней мог даже такой космический новичок, как Чаннис.
Согласно расчётам Прыжка, ближайшей достаточно крупной звездой сейчас была Винчетори, а на обзорном экране по центру находилась яркая звезда. Чаннис надеялся, что это и есть Винчетори.
Он поместил экран поля Линзы непосредственно рядом с обзорным и осторожно ввёл координаты Винчетори. Замкнул реле — и звёздное поле ярко вспыхнуло. В центре тоже находилась яркая звезда, но в остальном никакой связи между изображениями не просматривалось. Чаннис сместил Линзу вдоль оси Z и увеличивал Поле, пока фотометр не показал, что обе центральные звезды имеют одинаковую яркость.
Он отыскал на обзорном экране вторую, довольно яркую звезду и нашёл ей соответствие на экране поля. Медленно повернул изображение, добиваясь того же углового отклонения. Скривил рот и с гримасой отверг результат. Повернул снова, совместил ещё одну яркую звезду, затем третью — и ухмыльнулся. Получилось. Специалист с натренированным чувством взаимного расположения, возможно, попал бы с первого раза, но его устраивали и три попытки.
Настройка была завершена. На последнем этапе два звёздных поля наложились друг на друга, но не вполне совпали. Большинство звёзд слегка двоилось. Но точная подстройка заняла немного времени. Парные изображения звёзд слились, осталось одно поле, и «Положение Корабля» теперь можно было прямо прочитать со шкал. Вся процедура заняла менее получаса. [Книга третья, с. 35–38]
Комментарий. Для начала я не могу удержаться от замечания о восторженном описании Линзы как устройства, способного «точно определять положение ста миллионов отдельных звёзд» и «перемещать любой заданный участок Галактического Поля вдоль каждой из трёх пространственных осей или вращать любую часть Поля вокруг центра». Читателям 1940-х это наверняка казалось потрясающим полётом воображения, однако сегодня такую функцию могло бы выполнять бесплатное приложение на любом карманном смартфоне. (Задумайтесь, что это говорит о нашем прогрессе в вычислительной технике: менее чем за век мы превзошли представление Азимова о будущем через 50 000 лет.) Легко догадаться: уверен, если бы сегодня это показывали в голливудском фильме, Линзой управляли бы не «ручкой… контактом… обзорным экраном», а стандартным «парящим голографическим сенсорным дисплеем», который, кажется, присутствует в каждом фантастическом фильме со времён Minority Report.
Одна замечательная особенность этого отрывка в том, что традиционное время расчёта межзвёздных прыжков абсолютно совпадает с указанным в Star Frontiers: Knight Hawks. Выше, во «Втором Основании»: «На заре межзвёздных перелётов расчёт каждого Прыжка через гиперпространство занимал от дня до недели». В Star Frontiers: все установленные маршруты имеют длину от 4 до 14 световых лет, то есть требуют нескольких дней пути (SF Alpha Dawn, с. 51). Любопытно, однако приведённое выше объяснение с поиском звёзд здесь, полагаю, не годится: во Фронтире существует лишь 20 известных маршрутов, поэтому вы всегда должны знать, где находитесь и какие звёзды к вам ближе всего. Исключением могут быть неудачные прыжки в неизвестные системы, но это нестандартная ситуация.
Разумеется, главный итог этого отрывка из «Поисков Мула» состоит в том, что время поисков и расчётов радикально сократилось — примерно до 30 минут даже для такого сравнительно неопытного пользователя, как Чаннис. Частью объяснения служит «растущая точность самого Прыжка». Но означает ли это, что даже в наилучших прыжках присутствует неустранимая случайность, или лишь то, что улучшились предварительные расчёты?
Во второй повести «Второго Основания», «Поиски Основания» — при публикации в 1950 году она называлась «…А теперь не видите», — есть ещё несколько крупиц о межзвёздных путешествиях: например, новое описание ощущений внутри корабля и подтверждение, что даже при превосходных картах какие-то вычисления всё равно нужны:
…первоначальное ускорение она перенесла невозмутимо, а когда при первом прыжке через гиперпространство всё словно вывернулось наизнанку, стоически выдержала и лёгкую дурноту. [Книга третья, с. 155]
Расчёты были несложными. «Справочник космических маршрутов» давал совершенно ясные указания для пути Основание — Калган. Последовал мгновенный рывок безвременного перехода через гиперпространство, и последний световой год остался позади. [Книга третья, с. 161]
Наконец, там есть сцена крупного сражения космических флотов, исход которого решает, по-видимому, новая тактика. Половина флота Основания заманивает вражеский флот в заранее выбранный сектор пространства, а затем вторая половина совершает гиперпространственный прыжок в тыл противника и сокрушает его, атаковав с незащищённого направления. Значит, гиперпространственный прыжок теперь — возможно, впервые — достаточно точен для такого манёвра, по крайней мере с относительно небольшого расстояния и при тщательном предварительном согласовании времени и места. [Книга третья, с. 239–243]
Думаю, на этом наша монография об азимовском гиперпространстве и его точках соприкосновения с Star Frontiers: Knight Hawks завершается. Возможные ограничения, полезные для сюжета или игрового процесса, сводятся к следующему: 1) необходимость заранее потратить несколько дней на расчёт прыжка; 2) невозможность прыгнуть вблизи крупной гравитационной массы; 3) необходимость набрать перед прыжком определённую начальную скорость. В цикле Азимова «Основание» основное внимание уделено пунктам 1 и 2, а пункт 3 возникает лишь как едва слышный намёк: один из персонажей говорит о «наборе взлётной скорости» во второй книге, на с. 226. Игра Найлза Knight Hawks опирается на пункты 1 и 3, не упоминая пункт 2; вдобавок она отказывается от термина «гиперпространство» в пользу Пустоты (Void), как и от какой-либо особой технологии гиперпространственных двигателей (hyperspace motors).
Многое в формулировках и, что любопытно, традиционная продолжительность расчётов в двух произведениях совпадает. Однако в целом азимовское объяснение не только шире распространилось в научной фантастике, но и — если поставить причину после следствия — кажется убедительнее и не настолько самоочевидно нелепым. Если бы я перерабатывал сведения о сеттинге кампании Knight Hawks, первым и важнейшим исправлением стал бы переход к более полноценному азимовскому представлению о механизме межзвёздных путешествий.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.