Случайное миростроение: государство в истории
Вот удобный вымысел, который часто принимают за реальность: будто государства всегда существовали в том виде, в каком мы знаем их сегодня.
Например, мы говорим об «истории Франции» так, словно её границы не менялись с… да они, собственно, всегда менялись.
Мы сталкиваемся с этим постоянно: просматривая оглавление учебника всемирной истории, читая статьи Википедии или проводя пальцем по полке исторических книг. Я, например, только что закончил читать Кембриджскую историю России.
Мы принимаем вымысел за истину не только потому, что так удобно описывать историю, но и потому, что это политически выгодно: сохранять власть гораздо проще, если создать иллюзию, будто она является фундаментальной частью реальности.
Взгляните на Китай, заявляющий о непрерывной цивилизационной традиции с XXI века до н. э., хотя даже беглое знакомство с его историей показывает, что это бессмыслица. Даже если оставить в стороне то, что нынешнее коммунистическое правительство существует лишь с середины прошлого века, достаточно взглянуть на период Пяти династий и десяти царств: вся территория «древнейшей страны мира» представляла собой мешанину из дюжины с лишним государств.
В контексте миростроения для НРИ — ведь именно об этом мы здесь обычно говорим — полезно помнить об этом по нескольким причинам.
ИСТОРИЯ. Используйте «национальную иллюзию», описывая историю мира кампании. Объединение разных государств и их распад могут стать яркой частью прошлого, последствия которой непосредственно влияют на мир, знакомый персонажам.
Такую глубину слишком легко упустить за величественными заявлениями вроде: «И тогда родилось государство Такое-то».
Но не забывайте и об обратной стороне: национальная идентичность сохраняется. Рим окончательно умер лишь после того, как оказался расколот на несколько частей, ни одна из которых уже не находилась поблизости от Рима.
СОВРЕМЕННОСТЬ. Представление о государстве и его идентичность — не только удобство историков. Эти представления влияют на политическую борьбу сегодня, и её участники сознательно пользуются ими в своих целях.
Взгляните, например, на Украину. Одни рассказывают об Украине как о независимой стране с собственной историей. Другие утверждают, будто она уже 1200 лет составляет часть России. В таком изложении эта связь настолько неразрывна, что историю России обычно начинают с Киева.
Спор о том, кем считает себя страна, порождает конфликты, а вместе с ними и истории.
Самых разных: патриотизм, война, интрига, скандал.
Пример: Древняя Греция
Размышляя о греческих мифах, искусстве, философии или театре, я часто представляю Грецию как… ну, современную Грецию.
При слове «Греция» я представляю знакомые по картам и новостям очертания современной страны. Но задумайтесь:
Аристотель описал историю государственного устройства 158 греческих полисов, но существовала ещё тысяча. Торговля, ремёсла и мысль каждого из них внесли свой вклад в то, что мы называем Грецией.
Уилл Дюрант, История цивилизации. Том 2: Жизнь Греции
Такое гораздо более широкое представление о Греции как о 158 городах-государствах работает в обе стороны.
Во-первых, оно напоминает о необъятности греческой цивилизации. Греки основали, например, Ниццу и Марсель, а Сицилия была одним из главных центров греческой культуры. Взгляните на действительно древние государства и цивилизации своего игрового мира и подумайте, где они находились в прошлом. Сегодня на планете почти нет государства, которое когда-либо не претендовало бы на территорию, которой больше не владеет.
Государства теряют земли. Например, в моём мире кампании D&D границы Сейрунийской империи уже пару веков медленно отступают. Орочья орда захватила восточные земли. Эльфийская война изгнала имперцев из колоний в Пограничье. После другой войны им пришлось разделить власть над Коринтией и Южным перевалом с королевствами Барунд и Аратия.
Во-вторых, это напоминает, что «Древняя Греция» не была единым целым. Совсем наоборот: вся греческая история наполнена раздорами и разделением между многочисленными частями. То, что теперь воспринимается как «Греция», во многие периоды казалось куда более сложным — и интересным — переплетением интересов соперничающих государств.
Например, множество изложений истории Столетней войны между Францией и Англией спотыкаются именно об это: авторы видят во «Франции» неизменную сущность. Всё становится гораздо понятнее, если осознать, что Каролингская империя распадалась уже несколько столетий, а происходившее на самом деле было невероятно сложной борьбой — одновременно войной и спором о наследовании — между королевствами Англия, Западная Франкия, Бургундия и Аквитания, каждое из которых искало посткаролингскую идентичность.
Государства — сложные образования. Так к ним и относитесь. Посмотрите, как они объединяли разрозненные политии. Изучите культурные и этнические различия, прикрытые центральной властью или национальной идентичностью. Подумайте, на каких языках и где говорят. Подумайте, где проходят экономические границы.
«Национальная иллюзия» часто скрывает эти разломы, однако их грохот слышен на протяжении всей истории, а в самые неожиданные моменты они вырываются наружу полноценными землетрясениями.
Перевернём взгляд: вечность Греции
Проще всего сделать вывод, что государства — сложные образования из множества частей, а их существование как единой реальности является иллюзией, которую следует отбросить.
Но с тем же успехом можно пойти в противоположную сторону. Например, я написал:
Взгляните на Китай, заявляющий о непрерывной цивилизационной традиции с XXI века до н. э., хотя даже беглое знакомство с его историей показывает, что это бессмыслица.
Но бессмыслица ли? Или это кажется бессмыслицей лишь потому, что мы смотрим на Китай так, как привыкли смотреть на европейскую историю?
Что, если всё перевернуть и истолковать европейскую историю через те же представления о преемственности, с которыми мы подходим к истории Китая?
Это могло бы выглядеть так:
Греческая цивилизация восходит к Микенам XVI века до н. э. Она быстро расширялась, пока вторжение народов моря вместе с экономическими и природными факторами не привело к децентрализации власти в так называемую Гомеровскую эпоху с XII по VIII век до н. э.
С возникновением новой афинской гегемонии Греция расширилась в Великую Грецию — Южную Италию и Сицилию, — Малую Азию и Иберию. Это привело к конфликтам с персами на востоке и карфагенянами на западе. В серии войн греки одержали крупные победы над обоими противниками.
Власть постепенно смещалась на запад, в Италию, где местные варвары перенимали греческие обычаи, мифологию и культуру. Рим, один из городов-государств Великой Греции, становился всё могущественнее. Именно римские армии одержали решающую греческую победу над Карфагеном.
После битвы при Коринфе в 146 году до н. э. первая эпоха раздробленного совместного правления многочисленных греческих городов-государств окончательно завершилась, а новая столица была основана в Риме.
К IV веку н. э. демократия превратилась в имперское правление. Император Константин Великий сменил официальную религию Греции с олимпийских богов на монотеистическое христианство, которое по сей день остаётся господствующей религией по всей Греции.
Римская эпоха греческой истории продолжалась до V века н. э., когда после многовековой утраты территорий столица была перенесена обратно на восток, в Византий — город, первоначально основанный мегарскими греками в VI веке до н. э.
Затем наступила эпоха, которую обычно называют Четырьмя царствами, хотя некоторые исследователи говорят о Трёх или Шести. В период политического разобщения Греция представляла собой многогосударственную систему, разделённую между Византием — переименованным в Константинополь, — Каролингской, Германской и Киевской династиями.
Можно утверждать, что в число греческих царств следует включить Британию и Испанию. Долгие притязания Британии на франкскую династию и значительное влияние франкской династической культуры, несомненно, говорят в пользу этого; как и тесная связь Испании с общей государственной религией — христианством.
Но была ли Греция разделена на Три, Четыре или Шесть царств, они часто заключали военные союзы против персов и одновременно вели междоусобные войны. Первую и Вторую мировые войны, конечно, логичнее всего считать современным воплощением Пелопоннесских войн, которые всегда были частью греческой истории.
После Второй мировой войны эпоха Четырёх царств завершилась, и новый союз вновь объединил большую часть греческой цивилизации. Именно поэтому вопрос о том, «считается» ли Киевская династия, вызывает политические разногласия. Многие греки придерживаются политики Единой Греции и настаивают, что греками являются только входящие в союз народы.
Сами греки, разумеется, никогда себя так не называли. Название пошло от имени небольшого племени — греков (Greki), колонизировавшего Италию в VIII веке до н. э. Сегодня для своей политии они используют греческое слово «Европа». Странно об этом думать, правда?
Когда я приводил этот пример раньше, некоторые принимали его за альтернативную историю. Ничего подобного. Именно так и происходила история реального мира — просто здесь она истолкована сквозь призму других представлений о преемственности. Если можно провести линию идентичности от династии Шан до Китайской Народной Республики, то с помощью того же восприятия истории можно провести её от Микен до Европейского союза.
Для миростроения это тоже полезное упражнение. Такой взгляд позволяет широкими мазками изложить историю мира и определить основные линии культурного влияния.
Например, представьте, что вы создали вымышленный мир и описали историю одной из его главных цивилизаций по приведённой схеме. Вы хотите добавить пару новых континентов и решаете, что современные государства в основном происходят от колоний, основанных греками — вероятно, в эпоху Четырёх царств, чтобы между ними возникло множество колониальных конфликтов. Все подробности разрабатывать не нужно, чтобы знать, например, что в облике правительственных зданий Северной Америки часто заметны черты греко-римской архитектуры.
Похожий подход применяет Роберт Говард в «Хайборийской эре»: он широкими мазками описывает историю мира Конана, где культуры в яростном соперничестве прокатываются по земле одна за другой.
В любой точке этой истории можно углубиться в детали и обнаружить не просто «греков», а всю сложность 158 городов-государств и многого другого.
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.