Мировоззрение D&D: «Три сердца и три льва»
Если вы играете в D&D, но не читали роман Пола Андерсона «Три сердца и три льва» (Three Hearts and Three Lions, 1953), вам стоит как можно скорее найти экземпляр и восполнить этот пробел. Книга короткая, читается легко и буквально набита явными прообразами идей, вошедших в первоначальную версию Dungeons & Dragons. Осмелюсь даже сказать, что в пересчёте на страницу — или на слово — это самое насыщенное и полезное произведение для знакомства со средой и характерными сценами D&D.
Лишь одна из таких идей — источник системы мировоззрений D&D (alignment system) в её наиболее цельном виде: Закон — Равновесие — Хаос. В целях комментария, критики, обучения и исследования — а также чтобы широкое интернет-сообщество могло их найти — я привожу ниже ключевые отрывки. А затем возьмитесь за классические рассказы Майкла Муркока об Элрике: в них эта система получила дальнейшее развитие (о Законе, Хаосе и Равновесии в цикле о Вечном Воителе).
Глава 3
Он долго позволял гному ворчать, но узнал немного. Хуги был не слишком умён, да к тому же происходил из глуши. У Хольгера сложилось впечатление, что между первобытными силами Закона и Хаоса идёт вечная борьба. Нет, не совсем силами. Способами существования? Земным отражением духовной войны между раем и адом? Как бы то ни было, главными проводниками Закона на земле были люди, хотя большинство служило ему неосознанно, а некоторые — ведьмы, колдуны и злодеи — продались Хаосу. На стороне Закона стояли и немногие нечеловеческие существа. Им противостоял почти весь Срединный мир, включавший, по-видимому, такие края, как Фейри, Тролльхейм и владения великанов, — настоящее творение Хаоса. Войны между людьми, например затяжная борьба сарацин со Священной империей, помогали Хаосу; при Законе все люди жили бы в мире и порядке, пользуясь свободой, смысл которой способен придать только Закон. Но обитателям Срединного мира это было настолько чуждо, что они вечно старались не допустить такого исхода и расширить собственную сумрачную власть.
Всё это казалось настолько туманным, что Хольгер перевёл разговор на практическую политику. Тут Хуги тоже мало чем помог. Хольгер понял, что людские земли, где преобладает Закон, лежат на западе. Они разделены между Священной империей христиан, сарацинскими странами к югу и разными меньшими королевствами. Фейри, ближайшая отсюда часть Срединного мира, находилась неподалёку к востоку. А здешние места были спорным пограничьем, где могло случиться что угодно.
Глава 11
Бродя дальше, он потерял лагерь из виду и пытался понять, как связано всё, что он узнал. Взять хотя бы эту борьбу Хаоса с Законом: оказалось, здесь она была не просто религиозной догмой, а практическим фактом существования. Хольгер вспомнил второй закон термодинамики — стремление физической вселенной к беспорядку и выравниванию энтропии. Быть может, здесь это стремление получило более… одушевлённое… выражение. Или погодите, разве в его собственном мире было иначе? С чем он сражался, воюя против нацистов, если не с возрождением древних ужасов, которые цивилизованные люди считали благополучно умершими?
В этой вселенной дикие народы Срединного мира, возможно, стремились разрушить с таким трудом установленный порядок и вернуть некое первобытное состояние, в котором возможно всё. А порядочные люди, напротив, всегда хотели укрепить и расширить Закон, безопасность и предсказуемость. Поэтому христианство, иудаизм и даже магометанство осуждали колдовство: оно было ближе к Хаосу, чем к упорядоченной физической природе. Конечно, у науки бывали извращения, а у магии — свои законы. В обоих случаях требовался определённый ритуал, строили ли вы самолёт или ковёр-самолёт. Герд что-то говорила о безличной природе сверхъестественного. Да, именно поэтому Роланд в свой последний час у Ронсеваля пытался сломать Дюрандаль, чтобы чудесный меч не попал в руки язычников…
Эта симметрия наводила на размышления. В родном мире Хольгера физические силы были могучи и хорошо изучены, а силы разума и магии — слабы и непослушны. В этой вселенной всё было наоборот. Оба мира неким неясным образом составляли одно целое; бесконечная борьба Закона с Хаосом одновременно достигла в них кульминации. Что же до силы, делавшей их столь похожими, до самого высшего единства, пожалуй, ему придётся сдаться и назвать её Богом. Но богословского склада ума у него не было. Он предпочитал держаться непосредственно увиденного и насущных практических вопросов. Например, причины, по которой оказался здесь.
Глава 12
По ту сторону горной цепи им ещё предстояло пройти много миль по диким землям, но она видела несколько расчищенных участков, одинокие усадьбы и деревушки. «А где вместе живут люди, если только они не злодеи, там, верно, сыщется освящённая земля — хотя бы святилище, — к которой большинство преследующих нас тварей не посмеет приблизиться».
«Но тогда, — спросил Хольгер, — как Срединный мир вообще может надеяться захватить людские земли?»
«С помощью существ, которым не страшны ни дневной свет, ни обряды священников. Животных вроде того дракона; тех, у кого есть душа, вроде злых гномов. Но таких союзников слишком мало и по большей части они слишком глупы, чтобы годиться для чего-либо, кроме особых задач. Думаю, главным образом Срединный мир положится на людей, готовых сражаться за Хаос. Ведьм, колдунов, разбойников, убийц, а прежде всего — на языческих дикарей с севера и юга. Они могут осквернить святые места и убить тех, кто выступит против них. Тогда остальные люди разбегутся, и ничто уже не помешает синему сумраку накрыть ещё сотни лиг. С каждым таким наступлением владения Закона будут слабеть — не только числом, но и духом, ведь близость Хаоса неизбежно действует на добрых людей, делая их пугливыми, беззаконными и склонными к собственным дьявольским проделкам». Алианора тревожно покачала головой. «По мере того как зло набирает силу, даже люди, стоящие за добро, от страха прибегают ко всё более дурным средствам борьбы — и так сами, без боя, отдают злу плацдарм».
Если вам понравилась эта статья или у вас есть комментарии, присоединяйтесь к дискуссии в канале Telegram или сервере в Discord.